Вблизи городских стен обнаружился широкий ров, заполненный водой, на стенах угадывались выдвинутые вперёд крепостные башни. По всему было заметно, защитные сооружения приспособлены для долговременной осады. За стенами виднелась вторая линия оборонительных сооружений, с более высокими и толстыми стенами. За ними, как пояснил халдей, Старый город, окружённый дополнительными укреплениями. Александр невольно подумал, если придётся брать Вавилон силой, понадобится преодолевать полноводный ров и высокий вал, затем четыре ряда высоченных стен. Но даже в случае успеха придётся брать новые преграды, устроенные в городе: нападавшие обязательно попадут на дорогу, зажатую между двумя высокими стенами, откуда из отверстий на головы прольётся лавина стрел, копий и раскаленных асфальтовых ядер. В этом случае не останется путей даже к отступлению. Всех перебьют!

Передовое войско с царём остановилось напротив закрытых наглухо главных ворот. Александр не знал, как поступить — идти на штурм без подготовки не имело смысла, но как заставить гарнизон сдаться, мысли пока не появлялись.

На стенах появились люди, не агрессивные, любопытствующие. Они молчали, их число увеличивалось. Загремели засовы, массивные ворота неспешно раскрылись. Показалась группа жрецов в белых одеяниях, на многих цветочные гирлянды и венки. За ними следовали музыканты с бубнами и свирелями. Воздух наполнился громкими резкими звуками. Жрецы запели высокими голосами гимны и размахивали зелеными ветвями. Их мирные намерения говорили сами по себе. Шествие замыкали всадники в богатых одеждах, обвешанные гирляндами ярких цветов. Породистые кони также украшены цветами. Впереди надменной поступью вышагивал рослый перс. Шимун с удивлением воскликнул:

— Это же Мазей! Я его однажды видел!

Халдей не ошибся. Бывший сатрап персидского царя, отважный командир всадников, отличившийся храбростью при Габ Гамелах, убивший немало македонских воинов, встречал царя своих врагов. Рядом с ним четверо юношей. Не доходя до Александра, возвышавшегося на Букефале, Мазей упал на колени — юноши сделали то же самое — и возопил:

— Великий царь! Царь-победитель! — переводчик донёс его слова до Александра. — Я, смиренный, лежу у твоих ног, и ты вправе предать меня смерти. Я передаю тебе город без сопротивления, а самого себя вместе с сыновьями — в твои руки, чтобы ты по справедливости решил, чего мы достойны — жизни или смерти.

Он униженно прополз на коленях к Александру; поцеловал землю у ног коня. Букефалу явно не понравилось; он тревожно повёл ушами и отпрянул.