В тот момент, когда обезумевшее от свободы действий войско расправлялось с городом и его жителями, седовласый Парменион не сдержался, высказал царю с опасливой осторожностью:

— Хорошо, что ты не отказываешь воинам в возмездии, отнимая у врага богатство как почётную награду. Но я, старший твой товарищ, друг отца, обязан спросить, зачем позволяешь разорять своё же имущество? Оно принадлежит тебе, как весь город вместе с домами и дворцами. Подумай, нужно ли убивать зазря мирных людей, твоих подданных, даже если они персы? Ведь они могли стать твоими рабами, трудиться на Македонию? Прекрати разрушения и все ужасы, и тогда тебя правильно поймут — и свои и чужие, враги!

Парменион посмотрел на царя и увидел злые глаза.

— Не лезь не в свои дела, Парменион! — закричал он. Я наказываю персов за порушенные святыни Эллады!

Парменион, зная себя и царя, не уступал:

— Если разорение Персеполя продолжится, он исчезнет, и тогда народы, кто ещё думает, быть ли ему под твоей властью, не поверят тебе. Неужели этому замечательному дворцу уготована такая судьба?

Александр немного успокоился. До него дошли слова старого военачальника.

— Дворец действительно прекрасен, достойный принимать великих царей! Я подумаю, как с ним поступить. А что касается грабежей и пожаров в городе, в этом, конечно, не вижу для себя славы, но проявление силы. Дарий всё время ускользает от меня, и я вымещаю ярость на всём, что составляло прежде его богатство и могущество. Но ты прав. Завтра я прикажу вывести войско за город.

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ ПЕРСЕПОЛЯ

Прорвавшиеся наружу огромные языки пламени окрасили ночное небо кровавым заревом; яркие всполохи замечались в ту ночь далеко от Персеполя, вызывая ужас у населения.

Четыре месяца македоняне не покидали Персеполь. Пережидали плохую погоду, отдыхали. За день до того, как им оставить город, в шатре Александра появился военачальник Птолемей, с ним известная в Афинах гетера Таис. Недавно она прибыла сюда из Греции и сразу обрела популярность в окружении македонского царя. Несмотря на то, что Афродита щедро одарила её красотой, держалась она с достоинством девственной жрицы Гестии. Многие поклонники поражались гибкости её ума и уверенности в отношениях с мужчинами.

Если раньше Александр знал о ней понаслышке, сейчас рассмотрел вблизи: горделивая осанка, светлая кожа и широко открытые глаза небесных оттенков; пышные волосы цвета спелого пшеничного поля, перевязанные шёлковой лентой. Она улыбнулась краешками припухлых губ, окрашенных в золотистый цвет; секрет вызнала от рабыни-египтянки: толчёные жуки с муравьиными яйцами в смеси с рыбьей чешуёй. Птолемей, заметив внимание Александра к подруге, молчал. Таис, игриво приподняв бровь, нарушила неловкую паузу: