На пути ожидало другое препятствие — ущелье Персидские Ворота, узкая щель между отвесными скалами. Персы заранее завалили проход грудами камней, а сами засели с обратной стороны. Брать штурмом непреодолимую преграду не имело смысла. Воины устроили лагерь, отдыхали, пока командиры искали надёжного проводника. Нашёлся пастух, за большие деньги обещал показать в горах козью тропу в обход ущелья. Всадники не пройдут, а пехотинцы пусть попробуют…

Александр лично повёл скалолазов, а Кратета обязал оставаться с основным составом на месте. Ждать шума с той стороны и спешить на помощь…

Пока персы, защитники ущелья, дремали, македоняне зашли в тыл, обрушив на них шквал стрел, камней и дротиков. Немедленно Кратет повёл войско с другой стороны, разваливая преграду в ущелье. Персы сражались храбро, но им пришлось покинуть ущелье.

Путь на Персеполь никто не преграждал. Александр ехал на коне, как обычно, впереди колонны, когда увидел странную процессию, что шла навстречу; около тысячи человек. Македоняне увидели, что каждый имел свежие увечья: кто без руки, без носа, без ноги, без ушей, выколоты глаза. Привычные к боевым ранам воины поразились.

— Я Александр. А кто вы? — участливо спросил царь, обращаясь к седовласому вожаку, у которого не было одной руки и обоих ушей; уцелевшей рукой он опирался на кизиловый посох.

Вожак зарыдал, упал на колени; совладав с волнением, с горечью произнёс:

— Великий царь, мы потомки греков, которых Ксеркс нанимал на военную службу. Мы родились на этой земле, а когда Дарий предложил воевать против тебя, мы отказались. Ради устрашения остальных греков нас изувечили и прогнали с нашего поселения. Мы стали немощными, мы не сможем жить, как прежде.

От негодования у Александра и у многих его воинов закипела кровь.

— Чем я могу вам помочь?

Калеки заговорили вразнобой:

— Хотим вернуться на родину предков, где находятся наши святыни!

А зачем? — вопрошали другие. — В нашем положении лучше оставаться здесь, держаться вместе!

— Вернёмся, откуда изгнал Дарий!

— Оставаться здесь нельзя! Персы будут мстить нам.

Вожак взмахом посоха прекратил гомон.

— В Грецию идти далеко, калекам не дойти! Там никто нас не ждёт. Для них мы чужие, — горько произнёс он. — А кто если пойдёт, пусть подумает — кому нужны увечные? Но будет поздно. И возвращаться некуда. Дарий сжёг наши дома, сгубил жён и детей. Сироты мы.

Его слова возымели действие, греки умолкли, а он обратился к Александру:

— Великий царь! Из-за увечий мы не хотим выслушивать насмешки ни в Греции, ни в Персии. Выдели нам землю в другом месте, чтобы иметь возможность трудом добывать пропитание. Беда свела нас вместе, хотим и дальше жить вместе, трудиться сообща. Терпя одинаково несчастия, переживая бедствия, мы утешимся и будем возносить к Зевсу слова благодарности и просьбы о твоих успехах. И ещё просим, Великий царь, покарай вероломного Дария!