До похода в Азию молодой царь не находил удовольствия в чревоугодии и распитии вина и пренебрегал застольями. Но тяготы и лишения в сражениях, потери и победы постепенно приучили следовать устоям военного времени. Помимо того, вино показывает каждого, каков он есть, без притворства, поэтому за столом легче узнать сокрытые мысли других, себе на пользу. А в ближайшем окружении царь должен быть уверенным! В Вавилоне, где Александр задержался непозволительно дольше, чем предполагал, его историограф записывал: «В этот день царь спал после попойки»; «Пил ещё, спал и на следующий день снова пил»; «За пиршественным столом царь хвастался не в меру, потому что много выпил вина; любил слушать безудержную лесть»…

Сегодня Александр, встречаясь с многообещающими взглядами гетеры, пребывал в хорошем настроении. За полночь выпил изрядно, как и остальные участники, как мужчины, так и женщины. Таис встала и, по-кошачьи грациозно двигаясь, приблизилась к Александру. Обжигая щеку дыханием, сладко прошептала:

— Афины и Греция наслышаны о твоих подвигах, Александр. Все гречанки влюблены в тебя. Я их понимаю, женщины любят героев. Я тоже женщина.

Он обнял её за талию, прижал к себе и так же шёпотом спросил:

— Чего хочет Таис?

— О, я хочу любить героя.

— Какой подвиг должен совершить твой герой, милая Таис?

— Выполнить маленькую просьбу.

— Разве Таис не знает, что я всё могу? Слово царя!

В глазах гетеры вспыхнули загадочные искорки. Она схватила его за руку и легонько потянула с ложа, увлекая к выходу из зала. Гости заметили и с интересом наблюдали за ними. Таис остановилась и умоляюще заглянула ему в глаза.

— Персы сожгли Афины, разрушили Акрополь, святилище богов. Я хочу справедливой мести, зажечь священный огонь в логове Дария!

Просьба гетеры отрезвила Александра; огонь может навредить прекрасному дворцу! Но Таис такая прелестная и настойчивая…

Неожиданно дикая идея понравилась царю. Он вспомнил греков у Персеполя, изувеченных Дарием. Разве такое прощается?

Александр сорвал с себя персидское одеяние и головной убор, бросил на пол; выхватил из стойки на стене горящий факел и подал Таис. Обернулся к сотрапезникам и крикнул:

— Друзья! Устроим Дарию погребальный костёр!

Перегруженные вином участники пира с ликующими возгласами повскакивали с мест, похватали горящие факелы и гомонящей толпой устремились к Александру, который едва поспевал за Таис. Она бежала по коридору с факелом и в исступлении возглашала:

— Месть! Месть! Месть!

Толпа, не осознавая до конца, какое действие их ожидает, бежала и орала на разные голоса: