Анаксарх начал с разговора о том, что царь зря поддался пьяной ссоре и вступил в перебранку. Мог поступить «по-царски» — не заметить, промолчать, а уже потом сделать выводы. Говорил, что пьянство, как и гнев, не подобает проявлять разумному правителю, как не подобает быть никому во власти одного из этих великих пороков. И причина не в количестве выпитого вина, а в том, что прежняя бесхитростность в общении друзей и открытость с некоторых пор не нужны Александру. Нашёл Анаксарх и успокоительные слова:

— Разве ты не знаешь, что царское правосудие вершится волею Зевса? Он царь на Олимпе, как ты на земле. Всё, что делает царь богов, правильно и справедливо; тогда всё, что делают цари на земле, признаются людьми справедливым.

Философ заметил, как в глазах Александра печаль сменяется заинтересованностью.

— Но тогда, если ты — царь, не чувствуй себя в чем-либо виноватым. Всё, что ты делаешь — делается по божественным законам; значит, ты во всём прав. Каждое твоё действие — закон для людей, а значит, ни одно твоё действие нельзя считать беззаконным.

Речь Анаксарха всё больше вселяла в Александра спокойствие:

— Я убеждён, как и твои друзья, что твоя ссора с Клитом случилась не по твоей или его вине, а под воздействием божественного напитка Диониса. Это значит, что ты действовал не сам по себе, а по воле бога. Клит, наоборот, пошёл против их желания. Следовательно, поскольку руку и твои помыслы направлял бог, тебе не следует переживать смерть вывшего друга!

Александр оживился, его устраивало, к чему клонит верный советник, особенно последняя фраза:

— Царь побеждает конкурентов за престол и недругов, чтобы править и повелевать, а не быть прислужником пустой молвы, страшась закона и порицания людей.

После ухода философа Александр почувствовал себя уверенней, постепенно успокоился и вскоре поверил, что в инциденте с Клитом он прав. Покончил с хандрой и одиночеством, на следующее утро вышел из шатра, порадовав придворных и друзей. А вечером устроил жертвоприношение Дионису.

* * *

Историю с убийством Клита впору причислить к неосторожной случайности, но трагедия заключалась в том, что злополучный пир в Мараканде царь устроил ещё и по поводу своего выздоровления… А прежнее недомогание являлось следствием предыдущей длительной попойки! Близкие к Александру люди замечали, что он в этом смысле стал походить на своего отца; как записал царский лекарь: «в его теле постоянно присутствовал горячий огненный элемент, и теплотой тела порождалась у него и склонность к пьянству, и вспыльчивость»…