Первый выступил хилиарх Кен; высказал пожелание войска— прекратить поход и вернуться в Македонию. Иначе, сказал, последствия окажутся губительными для воинов.

Александр попытался пристыдить участников Совета:

— Вы называетесь моими друзьями, а сами отказываетесь следовать за мной, верить, как прежде! Я не сомневаюсь в пользе продолжения похода и хочу убедить вас в вашей неправоте. Но если вы будете настаивать на своём, я подчинюсь воле большинства. Если моё предводительство над вами кажется вам заслуживающими упреков, мне нечего более говорить; для меня, вы знаете, нет другой цели, кроме самой борьбы. За Гангом, если пойдёте за мной, вас ожидает слава, богатая добыча, счастье. Тогда и поговорим, следовать ли нам дальше по дороге счастья или возвращаться. Неужели вы отказываете сами себе в славе?

Военачальники встретили речь царя выразительным молчанием. Понимая, что теряет контроль над ними, Александр продолжал горячо убеждать, чтобы ему верили в его замысел до конца. Напрасно!

В результате настойчивость военачальников пересилила упорство главнокомандующего. В абсолютной тишине он прекратил заседание и остался наедине с нерадостными мыслями…

На другой день в надежде на поддержку небожителей царь совершил жертвоприношения всем эллинским богам. Жрецы неизменно объявляли о дурных предсказаниях. Разочарованный, обиженный на всех — на богов, жрецов, полководцев и армию, он удалился в шатер и три дня не выходил, оставаясь в печали.

Армия, узнав о разговорах на Совете, напряглась в ожидании; соображали — на что решится царь? Через три дня глашатаи возвестили: «Возвращаться!»

Радость переполняла души воинов. Армия сразу превратилась в недисциплинированную массу возбуждённых пьянством воинов; командиры не владели ситуацией. Всеобщая попойка продолжалась четыре дня, и всё это время царь не владел ситуацией в армии и в подвластной ему Державе.

На фоне всеобщей радости неприметно прошло одно печальное событие, хотя в другое время на это обратили бы внимание. Утром после заседания Совета не проснулся полководец Кен, полный сил сорокалетний мужчина. Кто-то слышал на погребении, как Александр произнёс: «Боги ничего не прощают».

Перед тем как оставить индийскую землю, царь поручил строителям отметить каким-то значимым сооружением крайнюю точку, куда он дошёл с армией. К востоку от Амритсара* возвели двенадцать каменных алтарей — по числу богов Олимпа; ещё Александр поставил алтари с надписями: «Моему отцу Амону», «Брату Гераклу», «Брату Аполлону». Между алтарями соорудили колонну из меди с выбитыми словами: «До этой черты на земле прошёл из Македонии царь Александр».