Друг юности царя отличался вспыльчивым нравом, излишним упрямством и высокомерностью в общении с остальными друзьями царя. Хотя в смелости и уме, благородстве и прямодушии ему невозможно отказать. Царь знал все его недостатки и достоинства и без опаски доверял как самому себе. Ценил в нём умение повелевать и подчиняться, в общении с друзьями быть обходительным и очаровательным. Хотя однажды кому-то сказал: «Гефестион — ничто, если отнять у него царя»…

Гефестион много времени проводил с Александром, повторил в себе некоторые его черты, безотчётно подражал в привычках и в одежде. На пирах, зная любовь царя к мифологии, часто представлялся не обычным сотрапезником, а кем-то из обожествлённых героев — Кастором, Патроклом, Ахиллом, Гераклом.

На праздничном пиру в Хагматане Гефестион как хозяин застолья безудержно пил неразбавленное вино и много ел. На седьмой день он на спор с Птолемеем выпил полную «Чашу Геракла*» и сразу, как говорили очевидцы, «обомлел»…

На носилках его отнесли домой, царь лично сопровождал. Вызвали лекарей, советовались — определили лихорадку. Личный врач Гефестиона подал больному рвотное. Ему стало лучше. Лекарь приготовил оздоровительный настой, дал испить, и Гефестион почувствовал облегчение. Заснул. Успокоенный Александр оставил друга, отправился назад к сотрапезникам продолжать пирушку. Лекарю поручил не оставлять без надзора и внимания.

Состояние Гефестиона у лекаря не вызывало больших опасений; он на время отлучился готовить новое снадобье, а когда вернулся, увидел хозяина в бессознательном состоянии. Бросились звать Александра, а когда царь поспешно явился, не застал друга живым.

Потрясённый горем Александр отправил лекаря умирать на придорожной перекладине, как поступали только с разбойниками. С обидой и огорчением заявил жрецам Асклепия, пришедшим с соболезнованиями:

— Ваш бог дурно поступил со мной. Не спас друга, а разве я не любил его, как собственную голову?

Что произошло у постели больного в отсутствие лекаря? Если Гефестион пошёл на поправку, тогда отчего умер? Александр заподозрил отравление милого друга с участием кого-то из близкого окружения, кто мечтал занять место Гефестиона при царе. А может, его отравил подосланный от одной из ревнивых царских жён и наложниц, не желавших делить близость к Александру? Всё может быть!

Три дня царь, пребывая в жестокой печали, не выходил из помещения, где находился покойный. Распростёрся на полу, не принимал пищи, не спал и не переставал страдать. Его едва смогли оторвать от разлагавшегося уже тела, когда пришли за Гефестионом. Царь разрывал на себе одежду, громко и безрассудно кричал, всхлипывал; вёл себя, как безумный, да так, что вокруг начали думать о потере им рассудка.