— Не ори на меня, как при старом режиме! Сам виноват! Какого хера ты к баржам только мой «Царицын» послал? Оперативная часть, бля… Посередь реки я всё равно что на якоре торчал, а «Милютин» галсами рыскал! Кто кого подстрелит-то? Мне на защиту второй пароход был нужон!

Грицай говорил неожиданно здраво. Действительно, своей задачей снять баржи «Царицын» был скован в манёвре, потому и проиграл «Милютину».

— Ладно, не бузи. — Раскольников похлопал Грицая по спине. — Никто не рассчитывал, что белые отправят назад канлодку.

— Вы тут на чаёк дули, а у моей братвы там шкуры горели! — ощерился Грицай. — Барствуешь, Федя? Жена, тёща и господа для культурной беседы!..

Грицаю плевать было, что Струйский, капитан второго ранга, — бывший старший офицер линкора «Гангут». Плевать, что лейтенант Варваци заслужил благодарность Ленина за проводку морских миноносцев на Волгу. Плевать, что Раскольников — член Реввоенсовета фронта. Плевать даже на то, что он, матрос Грицай, сейчас один против всех. Как человек злой, Грицай легко уловил страх чужаков-военспецев. А брать трусов нахрапом братва умела.

— Чего мелешь, Левко?! — яростно крикнула Ляля.

Она-то Грицая не боялась. Она даже соперничала с ним: кого во флотилии любят больше — лихого матроса или дерзкую красавицу? Желая утвердить своё превосходство, а может, и приручить соперника, Ляля собиралась написать о Грицае очерк в «Известия». Теперь, конечно, никакого очерка не будет.

— Ух ты, кто у нас командует!.. — скривился Грицай.

Впрочем, Раскольников тоже не боялся своего матроса. И гнева сейчас он не испытывал. Он ощутил иное — угрозу потери лица перед офицерами и угрозу бунта, потому что за Грицаем незримо грудилась балтийская братва.

Но в этот момент за дверью салона раздалось изумлённое восклицание Екатерины Александровны:

— Коленька, что с тобой?!

Распахнув дверь, в салон со стуком ввалился Маркин. Точнее, пьяного вдрызг комиссара втащил Хамзат Мамедов.

Услышав, что «Ваня» пришвартовался к какому-то пароходу, Мамедов вышел из каюты и увидел Маркина, шатающегося у трапа. Маркин мог упасть в воду, и Мамедов подхватил его. А вахтенные на «Межени» помнили, что Мамедов — человек Троцкого, потому имеет право пройти к командирам.

Мамедов сгрузил Маркина на оттоманку рядом с Варваци. Екатерина Александровна поставила на стол самовар и в ужасе прижала ладони к вискам.

— Из-звини, ма… машенька… — едва промямлил Маркин.

Раскольников раздражённо посмотрел на Мамедова:

— Зачем вы его привели?

— Он сам сьюда лэз.

Лялю Маркин взбесил. Ляля всегда рьяно поддерживала его авторитет, но жалкое состояние Маркина открывало правду: любовью комиссара Лялька просто тешит свою гордыню, а никаких особых достоинств у комиссара нету.