07

07

Эта широкая и тупоносая железная баржа раньше называлась «Тёща» — видно, хозяин любил пошутить. Военморы закатили на неё четыре полевых орудия, и получилась плавучая батарея «Атаман Разин». Плавбатарею таскал буксир «Клюкин». Он вывел «Разина» к Жукотинскому яру, на котором под жухлой травой бугрилось древнее татарское городище; отсюда дальнобойные пушки целый час лупили снарядами по чистопольскому рейду и флотилии адмирала Старка. «Разину» издалека отвечала плавбатарея «Чехословак». Перестрелка не дала результата — никто ни в кого не попал. «Клюкин» уволок свою баржу с раскалёнными пушками на стоянку за Кубасским перевалом.

Маркин объявил по флотилии, что балтийская братва желает поговорить.

— Не советую ходить на их митинг, — неприязненно сказал Раскольникову Струйский. — Развал государства и армии начался с таких вот митингов.

— Надо слышать свой народ! — свысока заявила Струйскому Ляля.

Раскольников мягко промолчал. Струйский пожал плечами.

Ночь была ясной, над былинным Жукотином в чёрном небе висел острый мусульманский полумесяц. Балтийцы собрались возле дома бакенщика — маленькой избушки, покрытой еловой корой. К стене избушки, словно боевые хоругви, бакенщик привалил огромные фарватерные знаки на длинных шестах — дощатые круги и прямоугольники. На вешалах сушились ветхие сети. Сам бакенщик — старичок, списанный на берег шкипер, — сидел на лавочке под окошком пьяный до бесчувствия: балтийцы угостили его спиртом. Одичавший в одиночестве без работы, дедушка был рад любому обществу.

Балтийцы с разных пароходов флотилии расселись на чём попало — на старых перевёрнутых лодках и на брёвнах, которые бакенщик выловил в реке, но продавать было уже некому. Кое-где горели костры, там пекли картошку.

— Сенечка, кушайте вежливо, картофель жжётся! — потешался кто-то.

Раскольников для Ляли хотел постелить на бревно свой носовой платок, но Ляля жестом отказалась: слишком буржуазно.

Маркин топтался перед толпой, сдвинув на затылок бескозырку.

— Так, братва, — заговорил он. — Дело, значит, есть. Командир пришёл — это правильно… У нашего товарища Грицая к вам слово.

Шуруй сюда, Грицай.

— Вот кто здесь главный, — негромко заметил Раскольников.

Грицай, широко улыбаясь, вышел вперёд.

— Здорово, Андрюха! — помахал он рукой кому-то в толпе. — Здорово всем!

Грицаю вразнобой ответили одобрительные голоса.

— Про «Царицын» вы уже знаете, — начал Грицай. — На дне наш крейсер! Мы с командой остались безлошадные! Я просил у командира для нас другой пароход, а он не даёт! Вот теперь обращаюсь к братве: нажми на Фёдора!