— Недоволен, Петя? — спросил Роман.

— Недоволен! — согласился Федосьев. — Юрий Карлович полагает, что мы ведём какую-то планомерную войну — армию туда, армию сюда, и всегда надо учитывать общую картину. А никакой планомерной войны нет! Вокруг хаос! И в нём побеждает тот, кто атакует!

В отличие от Федосьева, Роман после сделки с Поляком был доволен своими обстоятельствами. Он испытывал тихий прилив энергии, очищающий от сомнений и разочарований. Такого с ним давно уже не случалось. Приятно было чувствовать себя укоренённым в жизни, умным и предприимчивым.

— Напрасно тогда на Волге я не двинул к Мейреру в Самару, — с горечью признался Федосьев. — Старк разрешал, а я поступил как благородный идиот.

Сожаления Федосьева казались Роману нелепыми.

— Петя, не поможешь мне раздобыть взрывчатку? — спросил Роман.

— А тебе зачем?

Ответ Роман заготовил заранее — на всякий случай.

— В Дербешском затоне брошена баржа с грузами от моей компании. Хочу по пути её взорвать, чтобы красным не досталась.

Занятый своими переживаниями, Федосьев не вникал в суть.

— Могу дать пару ящиков с динамитом, — сказал он. — Когда каппелевцев из Лаишева переправляли, я сапёров принял, и они кое-ч то оставили.

Роман недоверчиво посмотрел в тёмное небо над шатром дачного терема. Похоже, где-то там, в недосягаемой высоте, и вправду наконец-то сошлись его звёзды. Роман понял, что сегодня же, забрав динамит, он уйдёт к промыслу.

— Вернёмся к пристани, Петя, — предложил он. — Я матросов пришлю.

12

12

Возле Святого Ключа флотилия Раскольникова потеряла целые сутки. На перевале головной бронепароход «Бурлак» был атакован тремя судами белых — первым у них шёл «Милютин». Черпая воду пробитым бортом, «Бурлак» еле убрался с перевала; его покосившаяся труба дымила всеми дырами. Потом на плёс, где расположилась флотилия, начали падать снаряды дальнобойных орудий, бьющих поверх лесных угоров. Флотилия отступила.

Мамедов ощущал себя запертым в клетке. Адмирал Старк уводит свои суда всё ближе к промыслу, Горецкий собирается рушить вышки, а он, Хамзат Мамедов, ничего не может предпринять. Он был готов даже украсть лодку, уплыть к учредиловцам, сдаться и потребовать у Старка арестовать Горецкого: вряд ли адмирал потерпит диверсию британского «Шелля» против русского «Бранобеля». Но затея с побегом была неисполнима — лодку сразу перехватит дозорный пароход красных. Так что Горецкий оставался недосягаем.

— Дядя Хамзат, у тебя что-то болит? — спросил чуткий Алёшка.

— Нычего нэ болит, дорогой, — мрачно ответил Мамедов.

Ветреную Каму подметали косые осенние дожди. Перед Елабугой белые снова затопили на фарватере две баржи с камнями. Пока сторожевой катер нашаривал проход, флотилию догнал буксир Грицая. Военморы с завистью смотрели на довольные хмельные физиономии грицаевской команды — видно, в Чистополе братва и повеселилась от души, и трофеями разжилась.