Небольшой «парсеваль» плыл за авиабаржей над рекой, словно тёмная помято-вспученная медуза. «Ваня» и «Межень» пришвартовались к барже с двух бортов. Обшивка «парсеваля» величественно заколыхалась в горячем дыму пароходных труб. За трос аэростат лебёдкой подтянули вниз; квадратная деревянная корзина почти встала на палубу, изредка глухо брякая днищем.

Ляля пожелала принять участие в рекогносцировке с воздуха, и вслед за Лялей на баржу перебралась взволнованная Екатерина Александровна.

— Коленька, хоть ты уговори её не лететь! — Екатерина Александровна умоляюще схватила Маркина за руки. — Это же самоубийство!..

Аэронавт с «парсеваля» только посмеивался. Ляля напоказ не замечала маминой тревоги: валькирия должна реять в поднебесье, тут не о чем спорить. А Маркин не знал, куда ему деваться. Он понимал, что Лялька не откажется.

— Тогда лети с ней! — просила Екатерина Александровна. — Сбереги её!

— Да я не могу, мамашенька… — замялся Маркин. Он боялся высоты.

За Маркиным и Лялей наблюдал Мамедов. Он явился на авиабаржу вместе с Алёшкой, который упросил комиссара отпустить его в разведку.

— Малчика ещчо поднымэшь? — обратился Мамедов к аэронавту.

— И тебя подниму, если закурить дашь.

— Куры, брат. — Мамедов протянул коробку папирос.

Маркин страдал. Ляля выбросила его из своей жизни — не улыбалась при встречах, не разговаривала с ним, даже не замечала его. Всё было понятно: он потерял лицо, когда заявился на «Межень» пьяным, а потом на сходке братвы не стал опровергать Грицая, к тому же рядом с Лялей был Фёдор Фёдорович. Но Коля надеялся исправить отношения, потому и притащился на авиабаржу.

— Полетишь с нами, комиссар? — с издёвкой спросила Ляля и похлопала рукой по борту корзины.

— Почто ты так со мной, Михаловна?.. — жалобно простонал Маркин.

А Ляле он сейчас просто мешал. Ну, случилось у них летом — и к чёрту всё. Ляля взахлёб торопилась жить и уже оставила Маркина с его чувствами где-то далеко позади. Кто он, Коля Маркин? Заурядный деревенский паренёк, не очень-то умный и не очень-то храбрый. После него был красивый Роман Горецкий. И даже могущественный Лев Давидович позвал её к себе. А теперь вокруг Ляли новые интересные мужчины. Офицеры штаба. Капитаны миноносцев. В конце концов, этот азиат — нобелевский агент. А Коля Маркин — в прошлом. Конечно, он мучается… Но так положено, если влюбился в неё. Коля переживёт. Он и до Фёдора любил Лялю безответно — не помер же.

Ляля уверенно забралась в корзину.

— Лэз, — проворчал Мамедов изнывающему Алёшке. — И дэржыс крэпко.

Алёшка возмущённо засопел.