Маркин не протрезвел, но соображал чётко. Значит, Лялька считает его трусом… Эх, Лялька, Лялька… Сука ты!.. Что ж, Коля Маркин докажет всем, на что способен. Он сам, без помощи флотилии, расхерачит и батарею на Малиновском мысу, и пароход, что прячется за островом Заумор!.. Летом Лялька уже довела его, Колю, и он пристрелил Стахеева с мамашей — а потом отодрал Ляльку как сидорову козу в салоне «Межени». Что ж, надо повторить. Лялька пожалеет, что пренебрегла комиссаром!.. Коля задыхался от обиды.

Сквозь утреннюю обморочность остывшей реки пароход двигался ровно и мощно, словно не ведал никаких сомнений. В его железной громаде что-то поскрипывало — так у отряда на марше брякает снаряжение. Команда заняла места по боевому расписанию, никто не болтал и не ржал. Маркин нервно мотался по рубке за спиной штурвального, и тот замер как изваяние. Молчал и капитан Осейчук, курил трубку и не мешал Маркину терзать себе душу.

Мамедов вышел на палубу и облокотился на планширь фальшборта. Он был спокоен. Он добился своего: униженный Маркин полез в западню. Хамзат Хадиевич знал, что случится через час-другой, но вины за это не испытывал. Он защищал большое дело — промысел, новое учение об устройстве земных недр. Всё остальное не важно. На Апшероне, охраняя предприятия, он стрелял по всем: по большевикам и эсерам, по дашнакам и мусаватистам, по бандитам, что грабили рабочих, и по рабочим, что поджигали нефтяные фонтаны. У него, у Хамзата Мамедова, всегда была только одна сторона и только одна правда.

Белые обнаружили «Ваню» раньше, чем тот приблизился на дистанцию выстрела. Мамедов не сомневался, что так и получится: Маркин не стратег.

Лесосека на устье речки Малиновки обслуживала суда, работающие по старинке на дровах. Чтобы пополнять запасы по пути, на удобных берегах пароходства арендовали делянки под вырубку и устраивали «дровяные станции». Малиновская «станция» была заброшена, как и всё в гражданскую войну, даже крестьяне из Пьяного Бора ничего здесь не разворовали — далеко тащить. Орудия с плавбатареи «Чехословак» притаились за поленницами.

…Внезапно рядом с «Ваней» с шумом взметнулись два водяных столба, и только потом докатился сдвоенный гул выстрелов. Пароход встряхнулся, словно просыпаясь для боя. Маркин выскочил из рубки на мостик.

— Палланго, пали! — крикнул он командиру носового орудия.

— Ньедольёт будьет! — ответил эстонец Палланго.

— Пали, я сказал! — ярился Маркин.

Орудия «Вани» послушно громыхнули.

— Осейчук, шпарь напрямик! — скомандовал Маркин капитану.

Мамедов отступил за бронированную стену надстройки.