— Ступай, и Рябухина сюда пришли.
— А чё Рябухин-то сразу? — опять заупрямился Алёшка. — Он же чурбан, он не виноват! Ему Катька скажет утопиться — так он утопится!
— Я вас обоих щас утоплю!
Алёшка убрался, и вскоре на суд прибыл трепещущий Сенька.
— Я тебя спас, а ты чем мне отвечаешь? — снова начал Иван Диодорыч.
Сенька готов был бухнуться на колени.
— Каюсь, дядя Ваня! Помилуй! Не мог я тебе во всём признаться, Катерина Митревна не велела! Как мне ей перечить, сам посуди?
Воспитывать Сеньку, в общем, было бесполезно.
— Проваливай, и Стешку ко мне пришли!
Сенька в отчаянье замотал нестрижеными вихрами.
— Не буду я её звать! Боюся! Лучше своей рукой меня убей! Она и так на всех орёт! Она у Перчаткина карты отняла!
Иван Диодорыч в ярости топнул.
Стешка явилась в кухонном фартуке, в руке она сжимала поварёшку.
— А ты своей пустой башкой потряси-ка! — нагло заорала она. — Девка первый раз рожать будет! Ей страшно! Ей рядом умелая баба нужна! Токо стрелять по друг другу и умеете, остолопы! А кто о Катюшке позаботится? Учить меня ещё взялся, старый хрен! Ты сам-то рожал хоть раз? Нет? А я рожала! Вот дам половником по лбу, авось в уме-то прояснеет!
Под таким напором Иван Диодорыч еле усидел на своём стуле.
Стёшка, ругаясь, ушла на камбуз. Иван Диодорыч осторожно поправил фуражку. Затея с судом лопнула… Зато Иван Диодорыч осознал нечто важное. Незаметно для него, для капитана, люди на его буксире срослись невидимыми корешками, и получилась команда. Конечно, капитан управляет ею — но и команда тоже управляет капитаном. И поэтому на неё можно положиться.
А город Сарапул на длинном и высоком берегу на фоне пунцового заката уже слился в сплошную чёрную массу, очерченную поверху ломаной линией крыш. В посиневшем небе плыли алые перья лёгких облаков.
Каюту Романа заволакивал мягкий багровый полумрак — словно от огня в печи. Катя и Роман сидели рядом на аккуратно застеленной койке.
— Катюша, нам надо поговорить, — сказал Роман.
— Не вздумай отчитывать меня, — холодно предупредила его Катя. — Я не нашкодивший ребёнок.