– Нет! – Озла вздрогнула, заслышав этот хриплый вопль. В нем звучало такое отчаяние, что она насторожилась. – Не хочу я никакого сюрприза, я знаю, куда вы меня ведете…

– Ну что за дурочка! Сестры к тебе пришли, сестры! – прозвучал нетерпеливый голос медсестры. – Разве ты не хочешь с ними повидаться?

Появившаяся тощая фигура застыла как вкопанная. Озла и Маб тоже. Вот это – Бетт?.. Бетт, их бывшая соседка по квартире, которая некогда сумела преобразиться из затурканной деревенской почти уже старой девы в свитере цвета моли в блестящую дешифровщицу с прической под Веронику Лейк? Перед ними стояла женщина-призрак, от которой остались лишь кости, жилы и неистовая воля. Ногти обгрызены до крови, светлые волосы криво обрезаны по плечи. Она то и дело теребила эти неровные пряди и вздрагивала от любого звука. Однако Озле не показалось, что Бетт живет в постоянном страхе, – та выглядела слишком доведенной до ручки, чтобы понимать, что такое страх. Она превратилась в трепещущий комок, который держался на одной только ярости, и то из последних сил.

– Прошлой весной она болела воспалением легких, – как будто оправдываясь, пояснила медсестра, заметив их ужас. – Потому она такая худая… Так я вас оставлю. Визиты у нас длятся час.

И она поспешила по своим делам. Бетт продолжала стоять, уставившись на них. В нос Озле ударил запах пота, страха, немытого тела.

– Я… – начала Бетт непривычным для их слуха хриплым голосом, и осеклась. – Не смотрите на меня, я не привыкла, чтобы на меня смотрели, ну, врачи, конечно, постоянно смотрят, и больные тоже, но врачи и больные не ожидают от меня разумного поведения, а вам я нужна разумная, иначе вы уйдете, решив, что здесь мне и место, а это не так… – Она выпалила эту тираду скороговоркой, монотонно, на одной ноте, и остановилась, чтобы перевести дух.

– Бетт… – Неожиданно для самой себя Озла опустилась на каменную скамью, скрестила лодыжки и указала Бетт на скамью напротив, как будто та пришла к ней в гости на чаепитие. «Держим спинку, девочки! – прозвучал у нее в ушах призыв наставниц из пансиона. – Нет такой светской катастрофы, которую нельзя исправить при помощи хороших манер!» – Мы пришли и слушаем тебя. – Озла говорила как можно спокойнее.

Бетт жадно вдохнула. Маб села рядом с Озлой, и Озла ясно, словно газетный заголовок, прочитала в ее глазах: «Сумасшедшая? Или просто до смерти напугана?»

Озла подалась вперед. Поблизости не было никого, кто мог бы их подслушать; можно задавать вопросы.

– Кто предатель?

И на этот раз страшное слово не прозвучало мелодраматически, как в пьесе. Оно прозвучало как истина.