– Что ж, справедливо.

– Только не воображай, что я умираю от тоски по тебе, Филипп. – Иногда, даже сейчас, ей еще случалось ощущать болезненные уколы сожалений, но сердце Озлы больше не было разбито. Теперь ее терзали не сердечные страдания, а… – О чем я действительно жалею, – медленно проговорила она, подбирая слова, – это что мне так и не позволили тебя забыть. Когда мне можно будет снова стать Озлой Кендалл, а не бывшей девушкой принца Филиппа? – Она сама ответила на свой вопрос: – Я понимаю, рано или поздно это произойдет. Ты станешь супругом наследницы трона, у вас родятся маленькие голубоглазые принцы и принцессы, у меня появятся собственный муж и дети, и люди постепенно забудут обо всем. Просто хочется, чтобы он настал поскорее – тот день, когда мое имя снова станет принадлежать лишь мне, а не напоминать людям о более важном лице.

Его губы иронически изогнулись.

– Я, пожалуй, могу понять, каково это.

И действительно. Он выбрал женщину, которая стоит выше его – и всегда будет стоять. «Если бы ты женился на мне, – подумала Озла, – ты был бы лейтенантом ВМФ, а к этому времени, возможно, уже и капитаном, и свободно плавал бы по морям, а я бы навсегда осталась женой принца. Но ты женишься на ней и, вероятно, больше никогда не поведешь корабль в бой. И навсегда останешься мужем королевы».

– Знаешь, я думаю, у тебя получится, – сказала Озла. – Помнишь, я говорила тогда на вокзале, что ты никогда не сможешь стать Альбертом при его Виктории. Нет, у тебя получится, Филипп. Я знаю. Ей понадобится кто-то вроде тебя, да и Англии тоже. Человек, который не принимает верность как данность.

«В отличие от Джайлза, рожденного в стране, которую Филипп выбрал для себя и на стороне которой воевал, но отказавшегося сохранить ей верность».

– Спасибо тебе, – просто сказал он. – Она… она делает меня счастливым.

– Тогда я рада, что ты нашел свое место в мире.

– А где твое место, Оз?

– Я стану самым остроумным и успешным сатириком «Татлера», – заявила Озла. – И получу собственную авторскую колонку еще до того, как мне исполнится тридцать, а другие издания будут ее перепечатывать. – Она говорила вроде бы в шутку, но тут же поняла, что именно этого и хочет. Быть может, прежде она не позволяла себе об этом думать, потому что такое желание казалось столь же невероятным, как пожелать луну с неба… Но именно сейчас Озла решила, что получит свою колонку, и это будет отличная колонка.

– Хочешь, я позвоню в «Татлер»? – предложил Филипп. – Могу замолвить за тебя словечко.

– Нет, я хочу добиться этого сама. – И она займется этим, как только закончит с поимкой предателя.