– Это хорошо. – Бетт сделала глубокий вдох. – Маб рассказала тебе о Джайлзе?

– Да, – сказал Гарри и добавил кое-что очень грязное и емкое по адресу Джайлза Талбота. – Только я одного не понял насчет того донесения, которое ты расшифровала. Как так вышло, что советские болтали о Джайлзе по-английски с помощью «Энигмы», притом что для сообщений в собственной системе «Энигмой» не пользовались?

У Бетт было время над этим подумать.

– Скорее всего, они тогда испытывали трофейную армейскую «Энигму» немцев. И возможно, переписывались с куратором Джайлза в Англии, чтобы выяснить, насколько четко она работает, – как знать?

Гарри придвинул к бюро стул.

– Чем я могу помочь?

Бетт подтолкнула к нему зашифрованные депеши. Он просмотрел текст и буквально расцвел в улыбке. Сердце Бетт подпрыгнуло.

– Прямо как в старые времена. – Он вдохнул запах распечаток. – Я ведь теперь занимаюсь фундаментальной математикой – точнее, гипотезой Пуанкаре. В БП мне очень не хватало этого. Наука в чистом виде, а не вопрос жизни и смерти. Но все же, бывает, оглянусь, сидя в кабинете, и понимаю, что скучаю по ночным сменам, кофе из цикория, утреннему потоку донесений с подлодок…

– И еще – как мы работали плечом к плечу в отделе Нокса, и как все бросались к курьерам за новыми шифровками, сбивая друг друга с ног… – А ведь она могла провести так еще целый год, если бы проработала в БП до конца войны. И это тоже у нее отнял Джайлз. Бетт подавила гнев – для него не было времени. – Крибов у нас кот наплакал… – Она показала Гарри, как взломала первое донесение, и он тут же молча взялся за работу. Бетт тоже погрузилась в дешифровку.

– Я начал тебя искать, как только меня демобилизовали, – сказал он где-то час спустя. Негромкие слова падали в тишину. – Твоя мать сообщила, что ты умерла в закрытой клинике. И отказалась даже назвать место, где ты похоронена. (Бетт зажмурилась. «Эх, матушка».) Ты никогда о ней не говорила… а я не понял, что верить ей не стоит. – Мучительная пауза. – Я тебя любил, но бросил одну в том месте…

– Гарри, – в отчаянии оборвала его Бетт, – сосредоточимся на работе, ладно? Я не могу… – Она не стала договаривать.

Он прерывисто выдохнул.

– Ладно.

Бетт уставилась на лежащую перед ней шифровку, но не видела букв. «Я тебя любил». Прошедшее время. Ну что ж, три с половиной года – долгий срок.

Не без усилий она вернулась в водоворот «Розы». Еще час пролетел за работой над возможным крибом, но все окончилось пшиком. Бетт откинулась на спинку кресла. В глазах жгло.

– Почему у меня не получается? – прошептала она неожиданно для себя. – Я бьюсь над этой шифровкой уже три дня, и ничего не выходит. Не могу разглядеть, как она устроена, а ведь раньше могла.