– Тогда буду ждать твоих статей, – сказал Филипп и, чуть помедлив, добавил: – Останемся друзьями, Оз? Я не хочу тебя терять.

– И не потеряешь.

– Тогда возьми вот это. – Он протянул ей бумажку. – Мой личный телефонный номер во дворце.

– Неужто мейфэрской бабочке вроде меня позволено звонить по телефону настоящему герцогу в Букингемский дворец? – притворно удивилась Озла.

– Никакая ты не бабочка, и сама это знаешь. – Было видно, что он колеблется, прежде чем снова заговорить. – Возможно, тебе нельзя мне в этом признаваться, но я в курсе, что во время войны ты не просто печатала какие-то протоколы.

От удивления Озла чуть не покачнулась.

– Что?

– Когда человек побывал на войне, он непременно каким-то образом от нее пострадал… Следы остаются. Нанесенные войной раны. Я знаю ребят, которые после Матапана не выносят громких звуков, и других, которых до сих пор трясет после пикирующих бомбардировок в Средиземном море. Не знаю, чем именно ты занималась, Оз, – в то время я не особо об этом задумывался, – но потом, вспоминая все, я понял… По тому, как ты иногда дергаешься, видно, что не у пишущей машинки ты это заработала. – Он приподнял бровь. – Хотя, надо признать, ты весьма успешно убеждала меня в обратном.

Озла уставилась на него, забывая дышать.

– Скажи мне только одно, – продолжил Филипп. – Что бы это ни было, у тебя хорошо получалось?

– У меня получалось просто великолепно, – сказала она.

– Ну вот видишь. Так что давай больше не будем о тупых дебютантках, ладно?

Она усмехнулась.

– А ведь в качестве королевского консорта ты, возможно, и добьешься разрешения узнать, чем я занималась. Если повезет. В общем, спроси в МИ-5.

– Так и сделаю. – Филипп посмотрел на часы: – Мне пора. Серьезно, не стесняйся звонить, если тебе что-то понадобится. Кто-то из моего штата дежурит у трубки днем и ночью.

– Так теперь у тебя есть собственный штат? – насмешливо спросила она. Он ухмыльнулся в ответ, подошел чмокнуть ее в щеку. Озла ощутила запах незнакомого одеколона. – Приятно было с тобой увидеться, Филипп.

Когда Озлу проводили обратно к Джайлзу, ожидавшему ее между зеркалом и кошмарным средневикторианским натюрмортом, она нашла его в хорошем настроении.

– Для пары перчаток ты отсутствовала ужасно долго, котик. Мне стоит ревновать?

Она одарила Джайлза сияющей улыбкой, обезоруживая его, прежде чем напасть.

– Признайся, ведь это ты рассказал обо мне желтой прессе? – Она бросила это наугад, но не без оснований.