Оперуполномоченный УНКВД Пацев при ведении нашего дела относился не по-чекистски, меня ставил “на стойку” на 23 часа, Вохмина и Дворникова бил. Особоуполномоченный Перский на допросах избивал, на руки надевал железные наручники, давал “читать” библию весом килограмм восемь на вытянутых руках по 9–10 часов… Балашов и Пацев з/к Шкрябкова себе завербовали для дачи ложных показаний…»

Показательны и строки из жалобы «срочно заключенного» Завьялова Верховному (так в оригинале) прокурору СССР Вышинскому: «Хочу напомнить один факт, когда будучи на докладе на Особой судебной Тройке председатель Тройки начальник УНКВД по Читинской области Хорхорин заявил: “До конца Тройки осталось 15 дней, вам по Букачаче дать 150–200 человек”, а в отношении привлеченного по ст. 58–10 УК Трикмана заявил: «Трикмана допросите так, чтобы он был германским шпионом, а что вы мне даете агитацию (напомним, что статья 58–10 УК РСФСР квалифицировала антисоветскую агитацию и пропаганду и считалась относительно “безобидной” из всех так называемых политических статей кодекса. – Авт.)… Я и мой одноделец Кожев выставлены как ширма, за которой скрывались Перский, Хорхорин”».

Из показаний подсудимого Г. И. Вохмина: «…Я работал под руководством КОЖЕВА и думал, что факты фальсификации следственных дел – это нормальное явление. С аналогичными действиями я сталкивался в декабре 1937 г., когда участвовал в операциях, производившихся сотрудниками транспортного отдела УГБ. Я видел, как уполномоченные вели следствие, в частности Брысенко, Тарабаш и Корсун, которые писали протоколы допросов без обвиняемых… Все это и подтолкнуло меня стать на преступный путь…»

Примечательно, что ни один из подсудимых не отверг показаний главного свидетеля обвинения – бывшего сотрудника ОМЗ УНКВД Ф. Макаренко, который, приехав в Букачачинскую колонию в командировку, стал очевидцем творящегося там произвола. Не было у подсудимых возражений и против показаний других свидетелей, в том числе заключённых Елина и Шкрябкова. Все пятеро заявили, что показания правильные, вопросов к свидетелям они не имеют.

Все эти «откровения» прочно осели под корками следственного дела СО-1861, точку в котором 8 марта 1939 г. поставил приговор Военного трибунала.

«За грубейшие нарушения процессуальных норм революционной законности, фальсификацию показаний обвиняемых и избиение арестованных» суд приговорил бывшего начальника 3-й части Букачачинской КМР Кожева В. С. к… трём годам исправительно-трудовых лагерей, оперативных работников колонии Кочева Ф. Ф. – к пяти, Завьялова А. И. – к четырём, Вохмина Г. И. – к двум, Дворникова А. Г. – к полутора годам заключения в ИТЛ.