Морганатический брак — брак неравный, при котором вступающие в союз отказываются от своих прав и привилегий. Не распространяются они и на детей их. Чтобы решиться на такой поступок в XVIII веке, нужно было иметь недюжинный характер...

— Федор Иваныч, голубчик, — говорила супруга сенатора, встречая его на пороге залы, — поди посиди, поговори со мною. Может, и Иван Ильич пожалуют. Чего тебе по морозу-то взад-вперед шастать.

В доме у Дмитриевых-Мамоновых было тепло и пахло обжитым домашним — вкусно. Прасковья Ивановна, продолжая говорить, налила Федору рюмку боярской водки, настоянной на травах, подала с поклоном.

— Господин сенатор в Лефортове днюет и ночует. Сама который день жду — все очи проглядела. — Она метнула взгляд на капитана, не смеется ли ее словам. Но для Федора было такое признание не в диковинку. И, успокоившись, хозяйка продолжала: — Ты, чай, сам знаешь, какия там страсти. Дохтуры говорят — никакой надежи не осталося. Велели святые дары готовить. А ведь все уже на поправку шло. Долгорукие проклятые недоглядели, где им за дитем смотреть. Три дни назад государь с постельки-то встал, душно, говорит, мне. И к открытому окошку, подышать, значит, морозным воздухом. А хворь-то с новой силой на него и накинулась... Ты как думаешь, Федор Иванович, неужто помрет?.. А?..

Она внимательно смотрела на Соймонова, пока тот медлил с ответом. Потом отошла к окну и помолчала, будто решая что-то про себя. А решивши, подступила к капитану:

— Ты, слышь-ко, Федор Иваныч, чего тебе Ивана Ильича ждать-сидеть? Поезжай-ка ты сам в лефортовский-то дворец. И мою поручку заедино выполнишь...

— Каку таку поручку, ты об чем, Прасковья Ивановна?..

— А поедешь?

— Да чего мне там делать-то? Я вон письмо тебе оставлю, а потом еще раз забреду.

— Ну, как знаешь. Мы тебе завсегда рады, заходи.

Она налила Федору Ивановичу еще рюмку. И, когда он выпил, спросила:

— А может, съездишь? Ноне день-то какой страшной... Вдруг спортили государя, ноне в самый раз помочь порченому подать...

— Что ты, матушка, об чем молвишь? Какой такой ноне день особой и на каку помочь намек подаешь?

Прасковья Ивановна приблизилась к нему.

— А ты аль не знаешь, что на Афонасия-ломоноса по всей святой Руси в сей-то день шептуны ведьм и всяку нечисту силу гоняют?

Соймонов напряг память: «И верно, вроде ныне Афонасий-ломонос. Его в селах поминают». Но сказал строго:

— Ноне день памяти Афонасия и Кирилла — архиепископов александрийских, пострадавших за святую веру. А ты про ведьмов... — Но не удержался и спросил: — А как гоняют-то их?..