Прасковья Ивановна оживилась, подтащила его к лавке с прислоном, обитой цветным сукном, усадила, сама рядом села.

— Да как же, батюшка, аль не слыхивал? Беда ведь, коли повадятся ведьмы куда. А лефортовский дворец — место завсегда нечистым мнилося. Но тута главно дело сперва трубы печныя заговорить. Потому что именно чрез оныя ведьмы-то в жилье и влетают. Делают же сей заговор в полночь: клин-клинок заговорный под князек забивают, на загнетке золу из семи печей наговорну насыпают, а потом из неписаного заговора слова говорят... У меня среди дворни есть ворожей-заговорщик, ох, знатной колдун. Может, ты его туды завезешь?..

Соймонов в ужасе отшатнулся и замахал руками:

— Господь с тобою, матушка Прасковья Ивановна! Али ты не ведаешь, что за ворожбу-то на царское величество бывает?..

— А ты не говори никому, ково привез. Да и тебе отколь самому знать. Мово человека с моею челобитной к Ивану Ильичу — и весь сказ.

Она встала с места, подошла к низкой двери, выглянула из нее, потом затворила плотно и, подсев к Федору, зашептала в ухо:

— Намедни в головинском дворце у Долгоруких съезд был.

Федор внутренне напрягся. Про это он знал. А дальше бы и ни к чему. Но Прасковья уже перечисляла приезжавших во дворец, загибая пальцы:

— Съехались поутру. Сам-то Алешка еще почивать изволил. Так прямо в опочивальне и принимал. Объявил всем, что от дохтуров после полуночи узнал-де, что плохая надежда на то, чтобы жив император остался. И сказал: «Надобно нам наследника выбирать...» Князь Василий Лукич спрашивает: «Кого думаете?» А Алешка-то палец кверху поднял и сказывает: «Вот она!»

Федор поглядел на дверь. Понимал, что доверяет ему Прасковья Ивановна такую страшную тайну, за которую в застенок попасть — легче легкого. Наверху, над покоями отца — Алексея Григорьевича Долгорукого, жила княжна Екатерина. Значит, ее прочили на престол...

Прасковья Ивановна говорила торопливо, дышала в самое ухо Федора словами:

— Фельдмаршал князь Василий Владимирович, ты ведь знаешь его, он человек честный, сказал на то — неслыханное, мол, дело затеваете, чтоб обрученная невеста российского престола наследницей была. Кто, мол, ей подданным быть похочет? Не токмо посторонние, но и я, и протчие из нашей же фамилии не похотят. Княжна Катерина с государем не венчана. Смута пойдет...

А Алешка знай свое талдычит: «Хоть и не венчана, да обручена». Князь Василий Владимирович противился. Говорил — венчание, мол, иное, а обручение — иное. Да ежели б она за государем и в супружестве была, и тогда учинение ее наследницею было бы не без сумнения... Но тут Алешку-то Сергейка-князь поддержал. Братья ить, куды денесси. Ежели, говорит, энергически за сие дело взяться, в успехе сомневаться не можно. А Алешка подсказывает: графа, говорит, Головкина и князя Голицына уговорим. А ежели заспорят, станем их бить. Ты, мол, Василий, в Преображенском полку подполковник, князь Иван — майор. В Семеновском полку тоже особо спорить некому...