— Запрягайте сани — я еду к сестре! — воскликнул в беспамятстве Петр Второй Алексеевич и испустил дух...

«Преставися Петр вторый 1730 года Генваря 18 дня, во втором часу по полуночи, по учиненном ему (как в Греческой Церкви обычно) от трех Архиереев елеосвящении, — пишет Феофан Прокопович. — Менее часа пробыли Архиереи в палатах до кончины Его; были тамже Верховнаго совета члены, також и из Сената и генералитета немалое число...»

Раньше других пришли в себя духовные, к смертям люди привычные. Феофан Прокопович, Георгий Дашков и Феофилакт Лопатинский — три архиерея, совершавшие елеосвящение над умиравшим, три лютых врага: епископ Новгородский, архиепископ Ростовский и архиепископ Тверской, объединенные в Синоде, отошли в отдельный покой и медлили, снимая облачение. У каждого были свои интересы. Феофан — человек осторожный и последовательный, при Петре Великом главный поборник нововведений в церкви, верный соратник царя-преобразователя, при Екатерине оставался под ее покровительством, но уже столь сильной поддержки не имел. Уступая всякой силе по слабости и собственного характера, и от непрочности положения, императрица, вынужденная заискивать у всех и угождать сильным, уступала поднявшим головы поборникам старины, выдвигавшим в Синод Ростовского архиепископа Георгия Дашкова.

Георгий был человеком совершенно противоположного Феофану направления. Был неучен, жаден до наживы, но энергичен, честолюбив и очень ловок. Своими природными дарованиями он умело скрывал недостаток образования и, как всякий ограниченный человек, делал ставку на природное великорусское духовенство, которое в эпоху преобразований было отстранено от высших степеней «ляшенками» — малороссийскими монахами, получившими основательное образование и призванными Петром Великим к управлению русской церковью.

В минувшие ныне годы короткого царствования Петра Второго Феофан — автор «Правды воли монаршьей», направленной против прав великого князя Петра Алексеевича, оказался втянутым в опасное дело с бывшим своим приближенным архимандритом Маркелом Родышевским, подозреваемым в неправославии и в непочитании святых икон. Взятый в Преображенскую канцелярию, Маркел наговорил на Феофана множество обвинений, и, если бы не своевременное падение Меншикова, архимандриту пришлось бы туго.

Сейчас, по смерти Петра Второго, у него должны были вновь возродиться надежды на усиление. Но для этого следовало правильно оценить обстановку.

Тверской архиепископ Феофилакт Лопатинский склонялся более к дружбе с Феофаном, хотя в душе был убежден в его неправославии. В то время западноевропейская церковь, особенно католическая, предпринимала немало усилий к объединению с русской православной церковью. Мы помним, что в 1728 году в Россию вернулась княгиня Ирина Петровна Долгорукая, урожденная Голицына, которая, будучи с мужем своим князем Сергеем в Голландии, приняла католичество. С нею вместе, под видом наставника ее детей, прибыл и некий католический аббат Жюбе. Пользуясь покровительством Голицыных и Долгоруких, а также испанского посланника герцога де Лирия, Жюбе в одной из подмосковных деревень Голицына встретился с Феофилактом и другими духовными лицами из высших и толковал о соединении церквей.