Как-то вечером он явился на квартиру штабс-капитана поговорить по «наиважнейшему делу» и, оставшись один на один с командиром, доложил сугубо конфиденциально:

– Так что, вашбродь, в роте заговор супротив начальства начинается.

Дальше последовал подробный донос о том, как солдаты в отхожем месте критиковали своих офицеров: Бадера – за пьянство и мордобой, Муромцева – за мальчишеские выходки, а самого Борейко за то, что тот не наказывает за воровство каптера-жулика.

– Про меня же – такое говорят, что и повторять невозможно! – жаловался Пыжов. – Будто не человек я, а скорпион, гад ползучий, собака бешеная.

Затем он протянул список солдат, поносивших начальство.

– Кто его составил? – справился Борейко.

– Я, по сведениям доверенных лиц, – доложил фельдфебель.

– Что это за доверенные лица? Чьим они пользуются доверием? – потребовал объяснений штабс-капитан.

– Поручик фон Бадер велел мне подыскать их, – признался Пыжов. – В каждом взводе есть такой солдат. Конечно, солдаты на него и не думают, а он между делом докладывает мне про недозволенные разговоры и про разные дерзости супротив начальства.

– А как фамилии этих солдат?! – спросил Борейко.

Пыжов замялся. Заметив это, Борейко вскипел:

– Ты что, старый прохвост, хочешь дурачить меня, своего командира?! Никаких доверенных солдат у тебя нет, и всё ты врёшь от начала до конца! – гаркнул он.

– Вашбродь, вот как перед истинным – есть… – забормотал перепуганный Пыжов и стал называть фамилии.

– Запиши мне их, чтобы я знал и помнил, – приказал штабс-капитан.

– Не имею права, вашбродь. Приказ от начальника жандармской команды никому о них не сказывать, – пояснил Пыжов.

– Ты подчинён мне, а не начальнику жандармской команды! Пиши сию же минуту! – прикрикнул Борейко.

Трясущимися от страха руками Пыжов нацарапал фамилии «доверенных» и подал листок Борейко.

– Только чтобы их высокоблагородие господин ротмистр Саблин не узнали про это.

– Я Саблину не подчиняюсь и не обязан сообщать ему о своих действиях!

Когда Пыжов ушёл, Борейко позвал Ольгу Семёновну и начал гневно рассказывать ей о доносе фельдфебеля, но она остановила его: