К счастью, такой случай вскоре подвернулся. Однажды старший офицер явился на службу в нетрезвом виде и сорвал учебную стрельбу в роте. Борейко не замедлил подать рапорт об этом возмутительном факте Суетнёву. Тот в срочном порядке перевёл фон Бадера младшим офицером в другую роту. Пожар не разгорелся, так как Дурново-Шредер не отважился встать на защиту столь вопиющего нарушения дисциплины.

Вместо фон Бадера старшим офицером в роту был назначен поручик Селезнёв.

Борейко и Селезнёв – оба боевые офицеры, много повидавшие на войне и многое оценивавшие одинаково, быстро сошлись во взглядах на методы обучения и воспитания солдат. Живя по соседству, они часто целыми вечерами обсуждали различные вопросы ротной жизни, и главным образом – хозяйственные, в которых Селезнёв разбирался не очень хорошо. На эти совещания иногда приглашался и Пыжов. Фельдфебель был одновременно и польщен этим, и встревожился: как бы командир не добрался до остатков от солдатских обедов и ужинов, которыми откармливались фельдфебельские свиньи. В конце концов, Борейко добрался и до них, приказав завести в роте пятерых свиней.

Было ещё одно лицо, которое заинтересовало Борейко: старший ротный писарь сверхсрочнослужащий Савельев. Он вёл всю отчётность по ротному хозяйству. Ещё молодой, лет под тридцать мужчина, но уже с большой залысиной на лбу, Савельев отличался крайне молчаливым и замкнутым характером.

Вскоре после того, как Пыжов передал Борейко список «смутьянов» и «доверенных лиц из солдат», Савельев, оставшись с глазу на глаз с командиром, обратился к нему с просьбой переговорить «доверительно». Штабс-капитан удивился, но разрешил.

– В списке «доверенных солдат» фельдфебеля на первом месте стоит моя фамилия, – сказал писарь. – Разрешите доложить, вашбродь, что никогда я «доверенным лицом» Пыжова не состоял. Да и весь этот список недостоверный. Пыжов записал фамилии первых пришедших ему в память солдат. В жандармское управление он послал совсем другой список. Там всего три человека – и те настоящие дурни, которые ни в чём разобраться не могут и сообщают Пыжову всякую чушь.

– А ты откуда знаешь, про кого сообщил Пыжов? – полюбопытствовал Борейко, насторожившись.

– Фельдфебель не особо грамотный человек. Писать за всю жизнь не научился как следует, и когда ему надо что-либо сообщить по начальству, идёт ко мне. Вот поэтому я и знаю, кому и о чём он пишет, – объяснил Савельев и, подумав немного, добавил: – Ещё хотел я вам, вашбродь, доложить – уберите вы от себя денщика. Подослан он к вам поручиком Бадером. Думаю, по указанию ротмистра Саблина.