Кутько постепенно освоился, перестал стесняться «барыни», как он, несмотря на протесты Ольги Семёновны, величал её. В деревне у него остался сын, по которому он сильно тосковал. Поэтому он полюбил детей Борейко и привязался к ним, и Ольга Семёновна не могла нахвалиться новой «нянькой».

В скором времени она навела у Волкова справку о Савельеве. Оказалось, что Тимофеев всегда очень тепло отзывался о ротном писаре, которого солдаты уважали и любили за глубокую человечность.

Ольга Семёновна согласилась помогать ему. Но учёба шла туго. Савельев стеснялся своей учительницы и от этого часто путался, сбивался на занятиях. В таких случаях Ольга Семёновна призывала на помощь мужа, а сама уходила, чтобы не стеснять солдата. Борейко умел говорить простым, доходчивым языком. Так вдвоем они вдалбливали в голову писаря премудрость, которая требовалась для экзамена на первый классный чин.

Почти весь день Борейко проводил в своей роте. Главное внимание он уделял боевой подготовке своих подчинённых. Здесь ему сильно помогал богатый опыт обороны Порт-Артура, он показывал различные приёмы, не предусмотренные уставом, которые, однако, сильно облегчали и упрощали тяжёлую работу прислуги у крупных береговых орудий. Учил он солдат ценить быстроту работы, объяснил, что при стрельбе по движущимся целям недопустима даже секунда промедления.

– Помни, братцы: наша крепость находится на границе Русского государства. В случае войны Керчь может всегда принять первый удар врага. В любую минуту дня и ночи мы должны быть готовы к бою, чтобы грудью своей защитить нашу Родину. Поэтому-то я и требую от вас точности в наводке, быстроты в работе, – говорил он во время занятий своим подчинённым.

Как-то солдаты обратились к Борейко с просьбой рассказать им о порт-артурской обороне. Штабс-капитан согласился. Придя в роту вечером после занятий, он собрал солдат и начал говорить им о том, что видел и пережил во время осады.

– Боялись нас японцы не зря, – подчеркивал он. – Знали, что если мы сможем достать до них огнём, то им наверняка не поздоровится. Так должно быть и в Керчи. Для этого мало одной муштры около орудий, а нужно, чтобы каждый солдат всегда понимал, что и как должен он делать.

Такие беседы солдатам очень нравились. Они охотно слушали командира, засыпали его вопросами. Борейко старался отвечать просто и понятно. Во время бесед он ближе узнавал своих солдат, чувствовал, как растёт среди них его авторитет. Только Пыжову не нравилось такое общение командира роты с рядовыми.

– Зазря командир пускается в разговоры с солдатнёй. Она должна слухать команду и точно её исполнять, а не лясы точить с командиром, как с равным. Окромя подрыва дисциплины, ничего путного! – ворчал он осуждающе.