– Итак, основное внимание вы уделяете Коссачёвой и Климову, но не упускайте из виду и других арестантов. Через них тоже можно будет многое выведать. Сумейте только войти к ним в доверие.

– Приложу все силы, господин ротмистр, – пообещал Тлущ.

Связь с Коссачёвой подпольщикам удалось установить раньше, чем они предполагали. Она болела, Держалась при штабе, и для ухода за ней понадобилась женщина. Сначала хотели нанять кого-либо из жандармских жён, проживавших в крепости. Но малая оплата – пять рублей в месяц – и уход за чахоточной никого не привлекали.

Однажды, принеся молоко Фирсовым, Валя как бы невзначай спросила у жены полковника, что за арестантка помещается при штабе крепости.

– Политическая, к тому же тяжелобольная. Никто не хочет ухаживать за ней. Боятся заразы и ответственности. Может, ты, Мотя, возьмёшься? – предложила полковница.

Девушка задумалась, чтобы не выдать своего волнения.

– Много работы-то? – справилась она.

– Да нет, совсем немного: утром убрать комнату, помочь в чём надо больной, постирать бельё, поштопать, принести обед. Весь день и вечер свободны.

– А платят-то сколько?

– Оплата, конечно, невелика – всего пять рублей. Но ведь и они на полу не валяются.

– Спрошу у мужа, разрешит ли, – нерешительно ответила Валя.

На следующий день она согласилась и с запиской от Фирсова направилась к Саблину. Ротмистр подробно расспросил, откуда она родом, где проживала последнее время, потребовал паспорт.

– При муже я, Ваше благородие. В его паспорт и вписана, отдельного паспорта у меня нет, – смущённо бормотала Валя.

– Проверю, узнаю, с твоим мужем поговорю. Быть может, он и не позволит тебе ухаживать за ней! – сказал Саблин.

Вскоре мастеровой Гордеев был вызван в крепостное жандармское управление. Тщательно побритый, в новом костюме, Блохин предстал перед Саблиным.

– Отставной старший унтер-офицер лейб-гвардии Семёновского полка Ерофей Гордеев по вашему приказанию прибыл, – лихо отрапортовал он ротмистру.

– Здравствуй, Гордеев.

– Здравия желаю вашему высокоблагородию! – гаркнул Блохин.

– Твоя жена хочет поступить ко мне на работу надзирательницей при одной арестантке. Ты не возражаешь? – спросил ротмистр.

– Никак нет, вашскородие. При нашей бедности каждый рубль – богатство! – ответил Блохин.