– Выйдем в открытое море, а там ищи-свищи нас! – сказал Гойда.

– Да, в море-то проще. Отсюда свезём прямо до Сочи, а оттуда – в Турцию рыбаки переправят. Самый опасный участок – это от форта до берега. По ночам ходят патрули, а у берега – часовые, – опасался Петрович.

Ещё и ещё раз обсудили намеченный план побега. Общее руководство им поручили Волкову, а связь с крепостью – Ольге Семёновне. Всё было предусмотрено и взвешено самым тщательным образом, но кто мог поручиться, что в действительности всё пойдёт так гладко и чётко, как это намечалось по плану? Малейшая неосторожность, просчёт, непредвиденная случайность – и беглецы вместе с организаторами побега попадут в лапы жандармов, а затем их отправят на каторгу или даже на виселицу.

– Этого, товарищи, нельзя забывать. Нельзя лезть на рожон, суетиться. Один ошибочный шаг – и мы погубим тех, кого должны спасать, – предупредил Петрович.

Он медленно обвёл взглядом лица подпольщиков:

– Кому что не ясно? Говорите сразу.

Но вопросов не последовало. Каждый понимал ту ответственность, которую возложил на него подпольный комитет.

Из каменоломни выходили поодиночке, по двое. Блохину пришлось немного подождать Валю у выхода из штольни: девушка прощалась со своим Петрусем. Наконец послышались шаги и приглушённый голос Волкова:

– Будь осторожнее, Валюша!

– Пошли, пошли, Матрёна! – шутливо-грубовато прикрикнул Блохин.

– Одну минуточку, Ерофей Павлович! – отозвать Валя.

Но прошла ещё не одна минута, прежде чем она предстала перед «грозным мужем».

Глава 15

Глава 15

Борейко прекрасно понимал, какой опасности он подвергает себя и свою семью, участвуя в подготовке побега заключённых. В случае провала и ему, и Ольге Семёновне угрожала тюрьма. В крепости, где каждый человек был на виду у других, приходилось строго соблюдать конспирацию. Надо было всё время держаться настороженно, чтобы решительно ничем не дать повода для подозрений. Иначе побег стал бы невозможным или, в лучшем случае, его пришлось бы откладывать на неопределённое время.

Хотя Борейко с женой и верили в успех своего дела, Ольга Семёновна всё же направила письмо к Звонарёв-ой с просьбой не оставить Светлану и Славу, если с ними что-либо случится. Впрочем, подобная просьба была совершенно излишней. Звонарёва готова была приютить детей Борейко у себя в любое время.

…Саблин безуспешно продолжал свои попытки сломить дух заключённых. Даже Вонсович, который тяжело перенёс пребывание в подземелье, прошение о помиловании не подавал. Это страшно злило Саблина. Сорвалась и жандармская затея завербовать студента Окуленко в число своих агентов. Как-то ротмистр спустился в карцер к студенту и, к немалому удивлению последнего, заговорил о напрасно потерянных в тюрьме молодыми людьми годах.