По-настоящему его фамилия имела другое произношение, ведь он по национальности был чехом, осевшим после пленения в Новонежине и женившимся на одной из новонежинских красавиц. На родине его звали Франтишек Леоноски, ну а местные жители переделали его во Франца Ивановича Леонова, таким он и остался. Так вот, этот работящий дядька обзавёлся довольно большой семьёй и в качестве добавочного заработка занимался портняжным ремеслом. Ещё на родине он работал подмастерьем у портного, а в Новонежине после удачно сшитых брюк и рубах нескольким парням, получил славу первоклассного портного. Успеху помогло и то, что в приданом его невесты была отличная Зингеровская ножная швейная машина. Вот на его искусство наши друзья и полагались.

В магазине Кунста и Альберта имелся отдел, где можно было приобрести кое-какие театральные принадлежности. Купили здесь по коробке грима, а Борис, кроме того, ещё несколько накладных усов, бород и бакенбард; хотел купить и парик, но он оказался слишком дорогим.

Фёдору, как и Борису, активному участнику драматического кружка, игравшему в основном роли молодых героев, гримироваться было просто: достаточно было подрумяниться, подкрасить губы и брови, нарисовать над верхней губой какие-нибудь усики — вот и всё. Не так легко приходилось его другу: Борис обычно играл попов, кулаков, белогвардейских генералов и вообще пожилых людей, часто комических, им всем нужны были или усы, или борода, или бакенбарды — их не нарисуешь, а приклеенные из пакли или козьей шерсти выглядели очень неестественно. Обладая теперь настоящими артистическими бородами и усами, Боря надеялся, что его персонажи будут более походить на настоящих людей, которых ему приходилось изображать, и будут сильнее вызывать чувство ненависти или смех у зрителей.

Разумеется, одновременно он купил и клей, которым эти атрибуты старости приклеивались. До сих пор всё это фиксировалось обыкновенным клейстером, который постепенно размокал от пота, и к концу представления бороды, и так-то неестественные, начинали кусками отваливаться, что вызывало смех не только у зрителей, но и у партнёров.

Ну а вместо парика для роли попа Борису пришлось использовать свои собственные волосы: он перестал стричься, и месяца через три у него отросли такие длинные волосы, что при соответствующем расчёсывании ему удавалось вполне сойти за попа.

В заключение оба путешественника, как известные сластёны, зашли в кондитерский магазин, купили по коробке пирожных и по большой пятифунтовой банке монпансье, самого лучшего, ткаченковского.