Увидев нас, эти ребята начали что-то кричать. Мои друзья принялись оборачиваться, а я ровным голосом сказал:

– Парни, не обращайте внимания, пойдём к остановке.

«В конце концов, договоримся», – рассудил я. Ко мне много раз подходили различные джентльмены, которые на ломанном русском пытались объяснить мне, что это их район и я топчусь на их территории. Но я жил на Полгоры уже восемь лет, и умел вести светские беседы подобного рода.

Мы проходили мимо ограды школы, где я учился, – до остановки было метров двести. До моего подъезда – сто пятьдесят.

Горцы догнали нас. Я понимал, что флаг на моей спине выглядит, по меньшей мере, раздражительно, однако убирать его не собирался.

– Эй! – обратились они, поравнявшись с нами.

– Что? – ответил Шрек, который был самым крупным из нас.

Он был в своей косухе, сплошь украшенной клёпками и шипами, в гриндарсах, обвешан цепями, а на голове у него была кепка Harley-Davidson, из которой, словно рога, торчали два шипа.

– Ты кто такой? – спросил один из незнакомцев, судя по всему, лидер этой компании.

На вид ему было года двадцать два – двадцать три. Как, собственно, и всем остальным. Я стремительно пересчитал их: перед нами стояли восемь крепких и уже взрослых ребят.

– Я Юра, – с очаровательной улыбкой обольстителя произнёс Шрек.

В следующую секунду горный вождь лёгким движением ладони сбил с него кепку. Шрек нагнулся, чтобы её поднять, а его собеседник уже поменял стойку, чтобы ударить моего друга левой ногой, когда я положил руку ему на плечо.

– Слышь, – произнёс я, чуть более вежливо, чем собирался. – Ты что делаешь?

В целом, его замысел был мне понятен. Но я отчего-то не успел придумать иного вопроса, а просто так заговорить с незнакомым человеком мне не позволяло воспитание.

Горец повернулся ко мне и злобным голосом прорычал:

– Я не с тобой разговариваю.

И действительно, перебивать людей и встревать в их беседу крайне невежливо, – мне всегда об этом говорила бабушка. И мне бы очень хотелось в тот момент проявить себя вежливым человеком и извиниться за свою бестактность. Однако мои убеждения немного расходились с таким подходом, и потому я ответил:

– А мне насрать, – это мой друг!

Как известно всякому из нас: друзья наших друзей – наши друзья. Увы, Шрек не был другом моего собеседника. Думаю, именно по этой причине в следующую секунду он совершил резкое движение, я почувствовал резкое движение, а потом от скулы по лицу начала расходиться тупая боль.

– Ребят! Да вы чего?! – закричал Женя. – Вы что делаете?