– Почему фашист? – удивился я. – Фашисты носят свастику, а это «Весёлый Роджер».

– Ну и как, весело тебе? – вопрос сопровождался очередным ударом.

– Не очень, – уклонившись, ответил я.

Я хотел дать ему в морду, но понимал: если я начну реальную драку, меня начнут бить по-настоящему, и тогда со мной будет то же, что с Илюхой. В итоге я просто закрывал лицо и уворачивался от ударов. Моим противникам было не по душе, что я не даю им достать меня. Один из них сказал:

– Снимай флаг!

– Нет! – ответил я.

– Отдай флаг! – он дёрнул за флаг, и узел у меня на шее развязался.

Горец держал «Весёлого Роджера» с одной стороны, я схватил за него с другой. Он резко дёрнул флаг на себя, а я дёрнул его ещё сильнее.

В этот момент мне в лицо прилетел удар. Потом ещё удар. И ещё. И ещё.

Это был Зелем. Он продолжал наносить удары, а я не мог защититься, потому что обеими руками держался за своё знамя. Если бы я был немного умнее, я, разумеется, отпустил бы «Весёлого Роджера», но эта мысль просто-напросто не пришла мне в голову (очевидно, её к тому моменту уже отбили).

Я не могу сказать, сколько это продолжалось. Просто в какой-то момент друзья Зелема сказали ему, что пора уходить. Флаг отпустили, и я по инерции отшатнулся назад. «Весёлый Рождер», словно, подхваченный лёгким весенним бризом, развернулся и закрыл мне лицо (судя по отпечатку крови, череп пришёлся как раз на моё лицо). Затем знамя пропустило ещё один удар, после чего я увидел, как мои враги уходят в сторону остановки.

Уверенной походкой пьяного моряка я подошёл к Илюхе, – он был весь алый, словно его захлестнули волны Красного моря.

– Ты как? – едва поворачивающимся языком спросил я.

– Нормально, – отозвался он, поднимаясь с земли.

Я дал другу руку и помог ему встать.

– Выглядишь ты, честно говоря, дерьмово, – оглядев его, констатировал я.

– Да, хревовая была идея, – ответил он, оскалив кровавый рот, где четыре передних зуба частоколом торчали наружу.

– Ну извини, – развёл руками я.

– Брата-а-ан, – протянул Илюха, раскрыв объятия.

Несмотря на то, что мы оба были в крови по самые уши, мы крепко обнялись, словно братья, которые не виделись несколько лет.