Как стало известно из неофициальных источников, облказначейство не прочь свалить дело на облфин. Облфин уверен, что ничего о телефонных деньгах не слышал.

Где деньги, Зин?

«Северная правда», 13 октября 1999 г.

Часть восьмая

Бабушкины сказки

УЖ ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ в зеркале рождественского сочельника

Ни каленое железо христианских догм, ни иорданская вода не смогли за тысячелетнюю историю крещеной Руси вытравить из славянской души исконное язычество. По-прежнему в сочельник юные девы льют воск в воду, кладут под подушку расческу или бубнового короля, цепенеют от страха и млеют от желания перед зеркалом, твердя заклинание: «Суженый, ряженый, откройся мне!»

«Уж замуж невтерпеж» приводило наших бабушек в морозную полночь (!) на перекресток трех дорог за селом, от которого не так уж далеко и до кладбища. Набрав в подол снега, девчонки крутились против солнца, затем по солнцу, слушая окрестности: с какой стороны донесется первый звук – петух пропоет или собака залает, оттуда и жених будет, в ту сторону замуж выходить. Чаще слышался собачий лай, и его со знанием дела классифицировали: если хриплый – муж будет солидный и богатый. Если звонкий – муж окажется как солнышко ясное – молодой и красивый.

Сельские парни непременно отслеживали гадальщиц. Укрывшись в засаде за поленницей под горой, пугали и без того напуганных девчонок каким-нибудь жутким воем, а когда те с визгом бросались врассыпную, догоняли и, к обоюдному удовольствию, купали в снегу. Над приключениями смеялись не один месяц, так как в дотелевизорную эру танцы в клубе заводили только раз в неделю, а кино крутили и того реже.

Невинное на первый взгляд гадание типа «Свет мой, зеркальце, скажи…» зачастую приводило впечатлительных особ в состояние нервного срыва и истерики. Поэтому на зеркальный контакт с потусторонним миром осмеливались самые отважные. Или те, кому позарез необходимо было знать не только, с какой стороны будет муж, богатый он или молодой, но и заранее хотелось приглядеть женихову внешность.

Представьте: глухая ночь опустилась на деревню, мороз такой, что даже собаки попрятались. Избы не разглядеть во мраке, самое время для разгула всякой чертовщины. Но, чу! В одном окошке огонек мерцает. Это молодая страдалица уже час как «ушла» в зеркальный коридор и сама не понимает, спит она или бодрствует, наяву видит или грезит. Вдруг вскочила, свечи упали, потухли. Стоит в темноте, широко открыв глаза и оглохнув от ухающего сердца: «Видела, видела, вылитый Вовка из Ожогина. Взгляд веселый, так и манит… Широкоплечий, руки, наверное, сильные… Вот бы обнял, прижал к груди крепко… Да поцеловал…»