А Ольга Петровна принялась возвращать Маркизу божеский вид. Откормила, отмыла, выстригла свалявшуюся шерсть. Когда-то давно ей приходилось читать в газете об аналогичном случае кошачьей преданности, но то, что такое счастье в жизни привалит к ней, никогда не думала. Разлука и переход на характер Маркиза не повлияли. Отлежавшись несколько дней, он вновь стал бегать по кошкам. Упущенное наверстывает? Исчезла только привередливость в еде.

Что побудило Маркиза к поведению, не свойственному этому хвостатому племени, которое, как известно, гуляет само по себе? Да, конечно, птицы и рыбы за тысячи километров перемещаются, но ими движет инстинкт сохранения рода, идут на нерест и летят к гнездам. Неужели любовь к хозяйке и теплу домашнего очага позвала его в даль светлую? Как шел он эти немыслимые для кошачьих лапок 30 километров? Чем питался долгие девять месяцев и где находил приют в трескучие морозы суровой зимы? Чувство какой силы гнало его вперед и вперед навстречу опасностям и… родному дому? Знал ли он, что победит и дойдет, или обреченно шел по принципу, что дорогу осилит идущий? Или божественное провидение вмешалось в частную кошачью судьбу и указало путь? Не зря ведь Маркиз явился домой именно в Пасху. Можно много нафантазировать, но мы никогда не узнаем всей правды жизни об этом героическом переходе.

Маркиз совершил подвиг (и в кошачьей жизни ему есть место) и доказал, что ничто человеческое ему не чуждо. А в жизни Ольги Петровны случилось чудо.

– Больше мы в гости не поедем, – говорит она, – пусть к нам приезжают. После того, что сделал Маркиз, я никогда не смогу с ним расстаться.

* * *

P.S. Видимо, люди настолько озверели, что коты стали очеловечиваться.

«СП-выходной», 1 мая 1999 г.

Специальный репортаж

ЧУР МЕНЯ!.. или НЕ ПРИВЕДИ ГОСПОДИ УСЛЫШАТЬ, КАК ЛОШАДИ РАЗГОВАРИВАЮТ

« … у поганых болот чьи-то тени встают»

Аргуновский лес издавна пользовался дурной славой у местных жителей. До 17-го здесь была шикарная помещичья усадьба с парком и искусственными водоемами. «Возмущенный разум» усадьбу сжег, аллеи заросли, пруды заболотились. Барин с домочадцами, по одной версии, погибли в пламени пожара, защищая добро, по другой – скрылись в Европах, где впоследствии сгинули в нищете и безвестности.

А в Аргуновском лесу с той поры появились движущиеся огоньки. Они манили и звали за собой. И сколько ни пытались словить их смельчаки-атеисты, каждый раз оказывались на крутом берегу пруда. Оцепенев над черной водой, слушали с другого берега совершенно дикий барский смех. «Леший водит!» – укоренилось в народе. И молодежь, возвращаясь по ночам через Аргуновский лес в родное Бобаново с танцев в Новоселках, старалась всегда идти гурьбой. При шуме и гаме дух помещика в образе лешего не показывался никогда.