– Сир дядюшка, – ответил Гавейн, – я ее предугадал; у меня сердце было не на месте с тех пор, как я расстался с вами. Но благодарите Бога за этот случай!

– Почему? – спросил Артур.

– Потому, сир, что напавшие на вас – люди короля Лота, моего отца, и король Лот просит у вас пощады как у своего владетельного сеньора.

И пока Артур воздевает руки ко Всевышнему, вознося ему хвалы, бравый король Лот спешивается, подходит, сняв шлем и спустив на плечи капюшон кольчуги; тогда и Артур сходит с коня, и Лот, преклонив колени, подает ему свой обнаженный меч со словами:

– Возьмите, сир, я предаюсь вам как виновный в отступничестве. Делайте что вам угодно со мною и моими землями, или примите меня как вашего покорного слугу.

Тут Артур подхватил его за правую руку:

– Встаньте, сир, довольно с вас; вы столь благородный муж, что стоило бы простить вам и бо́льшие заблуждения; и даже если бы я вас до смерти ненавидел, ваши дети сослужили мне столь великую службу, что отняли у меня охоту и решимость чинить вам зло. Забудем это; вверяю вам себя и все, что имею, ради вашего сына Гавейна, человека, который мне дорог больше всех на свете. Хотя, – добавил он, указав на двух королей, – вот перед вами еще два благородных мужа, им я никогда не сумею сполна отплатить любовью за все, что они сделали для меня.

Так примирясь между собою, они снова двинулись к Логру, где были встречены с великой радостью. Город был не столь обширен, чтобы вместить несчастных Бретонцев, прибывающих из соседних земель в надежде спастись от ярости Сенов; пришлось разбить шатры и возвести деревянные дома[454] на окрестных равнинах. Невзирая на это, король Артур объявил при дворе торжества, когда получил присягу от короля Лота и утвердил его во власти над землями, которой тот был облечен прежде. С того дня оба короля непрестанно оказывали друг другу помощь и желали всевозможных благ.

В середине августа, в праздник Пресвятой Богородицы, настало время королю Артуру устроить большой придворный сбор и показаться вместе с новой королевой, надев корону. Накануне этого великого дня он роздал боевых и парадных коней, оружие, деньги золотом и серебром; Гвиневра же одарила всех чистыми и новыми одеждами. Люди не могли нахвалиться добродетелями столь щедрой королевы: она была всем дамам дама, а Артур – величайший на свете король. Летучая молва быстро разнесла весть о примирении короля Логрского и короля Орканийского; и из вассалов, бунтовавших против сына Утер-Пендрагона, многие пожелали последовать его примеру; однако другие поклялись скорее умереть, чем сложить оружие.