Подозвать слуг, пересесть на боевых коней, надеть кольчуги, препоясаться мечами – все это было минутным делом для Гавейна, его братьев и отца. Пока они скакали с Лидонасом, Агравейн спросил оруженосца, кто он.

– Я служу сыну короля Пеля Листенойского, – ответил тот.

– Куда ехал этот принц?

– Прямиком ко двору короля Артура, чтобы служить монсеньору Гавейну и получить от него рыцарское звание.

Гахерис обернулся к Агравейну:

– Полагаю, дорогой сир, вы себя покажете такой же грозой для Сенов, какой намерены быть для дам?

– Да. А вы, несомненно, не притронетесь к Сенам, как не намерены трогать девиц?

– Бог ты мой, сир Агравейн, вы старше меня, но посмотрим, кто из нас двоих окажется лучше.

– О! грош мне будет цена, если я не сумею вас обойти!

– Хвалить себя за счет других не слишком учтиво; от вас только и требуется делать лучшее, на что вы способны.

– Я такое сделаю, что у вас духу не хватит за мной повторить.

– Ладно-ладно! Еще посмотрим!

– Дети, – сказал тут король Лот, – прекратите это злопыхательство; сражаться надо железом, а не словами. А вы, Лидонас, возвращайтесь в лес и оставайтесь там, пока не увидите, как пойдут дела.

В этот миг юнец Листенойский показался из леса с окровавленным мечом в руке, его теснили более двухсот Сенов, но ближайших он неизменно повергал наземь. Когда он заметил пятерых рыцарей, то воскликнул:

– Ах! ради Бога, на помощь! Видите, как она мне нужна!

– Будьте уверены, – ответил Агравейн, – пока мы живы, вам нечего опасаться.

В тот же миг он пришпорил коня и сразил копьем одного Сена, оставив его лежать оглушенным. Следом подоспел Гарет, тремя ударами глефы он сбил еще троих. Когда в теле последнего древко переломилось, он обнажил меч, бросив своему брату еще пару задиристых слов. Никогда еще помощь не приходила так своевременно; но лишь Гавейн вынудил Сенов отпустить свою жертву; он зарубил у них насмерть двух королей и не единожды поднимал братьев и отца на коней, отнятых им у язычников. После долгого противоборства Сены уверились, что воюют с исчадиями ада, и стали искать спасения в чаще леса, довольные уже и тем, что смогли оттуда добраться до Кларенса и доложить королю Харгодабрану о постигшей их неудаче. Вообразите радость юного отпрыска Листенойского, когда он признал в своих избавителях принцев Орканийских, а в том, у которого на щите воздевал лапы лев на червленом поле, – монсеньора Гавейна, того самого, кого он искал и кто принял его с превеликим удовольствием, сделав первым из своих оруженосцев.

Но когда Сены совершенно скрылись из виду, снова вспыхнула перебранка между сыновьями короля Лота, и они стали бы врагами, если бы их не унял Гавейн. Первым Гарет обратился к королю: