– Отец, спросите-ка братца Агравейна, так ли ему охота сейчас позабавиться с девицами, которые ему вдруг встретятся в лесу.

Агравейн отозвался, глянув на него искоса:

– Теперь вам легче глумиться, чем когда вы свалились и попали в лапы Сену, и пришлось Гавейну вас вызволять.

– Если я и упал, – возразил Гарет, – ничего не поделать; но я хоть не перестал защищаться. А вам бы лучше не поминать об этом; ведь вас прижали так, что если бы первая красотка мира запросила у вас любви, вы бы в ответ не сумели сказать ни слова; а уж оставить вас без порток мог бы и пятилетний ребенок.

Эти слова распалили гнев Агравейна; будь они наедине, неминуемо началась бы драка. Чтобы положить конец раздору, Лот спросил, что делать с вьючными лошадьми, которых побросали Сены.

– Боже мой! отец, – сказал Гарет, – спросите совета у Агравейна, это он у нас все завоевал, если ему верить на слово!

– А вот за это ты поплатишься, – вскричал Агравейн, гневно сверкая глазами. И, схватив древко копья, он со всей силы обрушил его на шлем Гарета. Напрасно Гахерис пытался отнять у него обломок, оставшийся в руке; он продолжал бить и обломком. Гарет отражал удары, но поквитаться и не думал; в это время из погони за Сенами вернулся Гавейн.

– Что тут такое? – спросил он.

– Тут Агравейну спесь ударила в голову, – сказал король Лот.

– Нет, ни за что, – твердил Агравейн, – я не прощу Гарету его дерзостей!

– Вот как! А если я вас об этом попрошу? – спросил Гавейн.

– Вы или кто другой, неважно.

– Правда? Если вы на свою беду его еще тронете, я заставлю вас пожалеть об этом.

– Да будь я проклят, если меня пугают ваши угрозы.

– Ну, так посмотрим, что вы теперь будете делать.

Агравейн пришпорил коня, набросился на Гарета с мечом наголо, ударил по шлему и расколол его, высекая искры. Гарет, как и прежде, принимал все невозмутимо; но Гавейн произнес, вынимая из ножен Эскалибур:

– Отцовской душой клянусь, я накажу тебя за наглость.

– Да, Гавейн, – прибавил Лот, – не щади его, убей этого гадкого мальчишку!

Гавейн понял, что отец говорит это не столько для него, сколько для слуха Агравейна. Замахнувшись, он подъехал к брату и ударил его рукоятью меча по уху с такой силой, что тот оглушенный рухнул на землю. Он уже собрался наехать на него конем, когда вмешался Гарет:

– Эх, братец мой, не сердитесь так на него; вы слишком хорошо знаете его гордыню и бешеный нрав, чтобы принимать близко к сердцу все, что он говорит и делает.