Капеллан понемногу собрался с духом и ясным голосом прочел следующее:

«Королева Гвиневра, дочь короля Леодагана Кармелидского, приветствует короля Артура и всех его рыцарей и баронов. Король Артур, я приношу жалобу прежде всего на тебя, а затем и на всех твоих баронов. Ты был столь же неверен мне, сколь я была верна тебе. Ты более не истинный король, ибо не должно королю жить с незамужней женщиной. Я была отдана тебе в законном браке; я была повенчана как супруга и королева рукою досточтимого епископа Эжена в городе Лондоне, в храме Святого Стефана[181]. Звание, мне положенное, я носила единственный день. По твоему ли указу, по указу ли твоих приближенных, все права мои были попраны, а место мое занято той, которая прежде была моей презренной рабыней. Та Гвиневра, что прослыла твоей супругой, отнюдь не сберегала мою честь, как надлежало ей хотя бы и в ущерб ее собственной, но стала домогаться моей погибели и позора. Но Бог, не забывающий тех, кто взывает к нему от чистого сердца, вызволил меня из ее тенет при помощи тех, кого я никогда не в силах буду вполне вознаградить за верность. Я сумела тайно бежать из башни Хенгиста Саксонца, посреди Чертова озера, куда велела заточить меня мнимая королева. Меня лишили всех благ, но со мною остаются честь и способы истребовать то, что мне причитается. Я требую мести для той несчастной, что так долго держала тебя в смертном грехе. Она должна понести законную кару, ту, которую замышляла против меня. Я изволила написать тебе это письмо; но поскольку пергамент не способен выразить всего, то передать его тебе я поручила той, которая будет моим сердцем и языком; это Элис, моя двоюродная сестра. Верь всему, что она тебе скажет; ибо она знает обо всем, что касается дела, мною изложенного. Я дала ей в провожатые рыцаря, столь же достойного доверия; это Бертоле, самый верный, самый честный из людей, какие бывают на Морских островах[182]. Я избрала его защитником моего дела по причине именно его преклонных лет, дабы тем яснее показать, что все силы человеческие бессильны против справедливости и истины».

Дочитав письмо, капеллан отдал его королю и поспешил уйти с поникшей головой и стесненным сердцем.

Долгое молчание воцарилось в зале. Король первым решился заговорить с девицей, по-прежнему стоявшей перед ним.

– Я услышал все, о чем известила меня ваша госпожа, – сказал он. – Если вы имеете что-либо добавить к существу дела, мы готовы вас выслушать; ибо вы, как нам было прочитано, сердце и язык той, что вас прислала. А после представьте мне рыцаря, вашего провожатого.