– Иногда, – сказал Галеот, – сны предрекают грядущее.

– Нет, грядущее непостижимо для людского ума.

– И все же я хочу спросить ученых мудрецов, чего мне ждать от этих сновидений. В свое время и королю Артуру являлись чудесные сны, и их тайный смысл был ему открыт высокомудрыми богословами. Я решился запросить у короля этих богословов, и я приглашу их в Сорелуа, чтобы выведать у них, к чему мне быть готовым: предрекут они мне смерть или приумножение чести.

Покидая Королевскую Стражу, Галеот переоделся в легкий серый[175] плащ, подбитый зеленым сукном; а чтобы вволю предаться грезам, он опустил на глаза капюшон. Так они выехали верхом, имея при себе лишь четырех оруженосцев. Перейдя реку Азурн, текшую у рубежей Галора, они прошли вдоль русла Таранса до края леса, которым поросла скала, увенчанная могучим и великолепным замком Гордый Оплот.

– Вот ведь дивное строение, – сказал Ланселот, заметив его.

– Оно было воздвигнуто, – ответил Галеот, – дабы сохранить память о великой гордыне и о прихоти самого странного свойства. Это было во времена, когда я замышлял войну против короля Артура. После победы над ним, думал я, мне не составит труда покорить всех прочих королей на свете; и, уверовав в это, я велел разместить на стенах сто пятьдесят зубцов, по числу королей, которых мнил завоевать. Я бы принял их в замке в тот самый день, когда возложил бы на себя титул короля королей. Празднества в честь коронации длились бы две недели; а после мессы великого дня я бы воссел за столом на самом высоком кресле, в королевской мантии, с короной, уложенной на большой серебряный канделябр; сто пятьдесят королей сидели бы вокруг меня, а их короны тоже возлежали перед ними на меньших канделябрах. После трапезы все эти канделябры перенесли бы на стенные зубцы, до самых сумерек; затем короны следовало убрать и заменить их равным числом свечей, достаточно весомых, чтобы они не боялись ветра и оставались зажжены до завтрашнего дня. На высочайшей башне днем сияла бы моя корона, а ночью самая большая свеча, какую возможно отлить. В каждый из последующих дней я раздавал бы богатейшие дары. Наконец, по окончании торжеств я бы со всеми теми королями совершил странствие во все части света[176].

Но когда по вашему совету я помирился с королем Артуром, то пришлось мне перестать лелеять эти планы. Знайте только, мой милый друг, что ни разу я не входил в этот замок, не оставив у порога всякий повод для досады и грусти. И нынче я еду туда, потому что более чем когда-либо нуждаюсь в утешении.

Но вот они прибыли к подножию скалы, и когда они стали на нее подниматься, внезапно их взорам явилось великое чудо. Наружные стены и сами башни накренились, а затем распались надвое. Увидев, как осыпаются зубцы, Галеот подался вперед на несколько шагов, и остатки башен и стен обрушились со страшным шумом.