– Нет, сир, никого из друзей вы не потеряли, слава Богу.

Галеот не пожелал его дальше слушать; он пришпорил коня и весело приветствовал своих рыцарей, проскакав мимо них. Дядя поспевал за ним, как мог.

– Милый дядюшка, – сказал ему Галеот, – до сих пор я видел вашу примерную стойкость; вы, должно быть, изрядно переменились, если подумали, что разорение земли или потеря добра может причинить мне истинное горе. Говорите смело, чего я лишился, и знайте, что никакой убыток и никакая прибыль меня не волнуют.

– Сир, до нынешней поры больших убытков нет, но есть странные знамения. Во всем королевстве Сорелуа нет ни одной крепости, у которой бы половина не обрушилась в одну и ту же ночь.

– В этом я легко утешусь, – возразил Галеот. – Я видел, как рушился мой самый любимый замок, и мне оттого не стало хуже. Слава Богу, мне даровано сердце, которое едва ли могло бы ужиться в груди человека заурядного; оно никогда мне не изменяло. Людям, менее в этом одаренным, никогда не понять моей беспечности о том, что их удручает. К чему волноваться по поводу тех чудес, что случаются из-за меня? разве сам я не большее чудо?

Вот как принял Галеот весть о том, что приключилось в его землях. Он устроил в Алантене добрый пир для рыцарей и горожан. На другой день он указал своим писцам известить баронов Сорелуа, чтобы они прибыли в Сорхо через две недели после Рождества. Еще он велел им написать письмо королю Артуру с просьбой прислать ему самых ученых мудрецов его страны, дабы от них узнать, что означают его недавние сновидения. Но здесь повествование на время оставляет Галеота с Ланселотом, чтобы вернуть нас ко двору короля Артура.

LXI

LXI

Посланник Галеота нашел короля Артура в Камалоте[179] и вручил доверенное ему письмо. Король, королева и госпожа Малеотская были безмерно рады узнать новости о своих друзьях; но радость их была недолгой. В тот же день все увидели, как перед ступенями спешилась некая девица и твердым шагом вошла в залу, где король восседал в окружении своих рыцарей. Она была богато одета: шелковая котта, плащ на меху, лицо закрыто, волосы заплетены в одну косу[180]. С нею были три десятка рыцарей. Бароны расступились, давая ей дорогу, будучи убеждены, что она весьма знатная дама. Подойдя к королю, она расстегнула плащ, которым была укутана, и он упал к ее ногам; люди из свиты поспешно подняли его. Затем она приспустила пелену, прятавшую лицо, и все, кто смотрел на нее, были поражены ее красотой. Громким и твердым голосом она произнесла:

– Храни Господь короля Артура и его баронов! не будь помянуты честь и права моей госпожи. Сир, ваши добродетели бесспорны; но в них мне видится один изъян.