– Боже, храни короля Артура, – сказала она королю, – и прокляни всех, кто желает ему зла! Сир, вы отложили мой визит, дабы пролить свет на случай неслыханной измены. Особа, посланная к вам от меня три месяца назад, и письмо, ею переданное, должны были вас уведомить о предмете моей жалобы. Я готова доказать силами верного рыцаря, моего провожатого, и всех баронов моей страны, что я была несправедливо обездолена и что я ваша законная супруга, дочь благородного короля Леодагана Кармелидского.

Тут слово взял Галеот:

– Сир, мы выслушали то, что сказала эта девица. Теперь пора бы нам услышать из ее уст доказательства измены, жертвой которой она себя выставляет.

– Измены! – воскликнула девица, – разве она уже не доказана? Ее учинила надо мною та, которая по-прежнему сидит подле короля и даже, я смотрю, упорствует во мнении, что она и есть истинная супруга.

Тут королева встала и заговорила голосом спокойным и уверенным:

– Измены у меня никогда не было в помыслах, Бог тому свидетель; я к ней не причастна, и я всегда готова отстоять себя, хоть перед судом моего сеньора короля, хоть силами одного из этих рыцарей; они все меня знают.

Тогда король Бодемагус, которому бароны доверили держать от них речь, указал, что обвинение это из тех, что можно рассудить по доказательствам и свидетельствам; а значит, следует вынести его на суд, а не отдавать на милость поединка[206].

– Но прежде эта девица должна заявить, согласна ли она положиться на решение ваших баронов.

Бертоле, уже готовый выставить заклад, чтобы заступиться за девицу, ответил:

– Сир, надобно дать моей госпоже время посовещаться.

– Мы ей даем один день на размышление, – сказал король.

Девица удалилась со всеми своими приближенными. Они нашли пристанище в доме вдали от города; и когда они убедились, что никто из королевского дома не следует за ними, Бертоле указал девице, что приговор суда может быть и пагубным для нее:

– Если он таковым окажется, не миновать вам смертной казни. С другой стороны, если решение будет отдано превратностям поединка, вы знаете прекрасно, что при дворе короля Артура собран цвет всего земного рыцарства; и нет среди них ни одного, кто, заступаясь за честь королевы, не верил бы, что бьется за правду. И потому все выгоды будут у них, тогда как ваши шампионы выйдут на защиту дурного дела, хотя и веря в него от души, и начать им придется с клятвы на святых, что якобы ваше дело правое. Устоит ли их ложная клятва против праведной клятвы другой стороны?

– Увы! – сказала девица, заплакав. – Что же вы мне посоветуете?