Гвиневра рукоплескала этому решению, и король назначил сбор в Кармелиде на праздник Вознесения, обещав признать перед баронами этой страны вторую Гвиневру истинной королевой Логрской. В то же время он отправил гонца к мессиру Гавейну, дабы известить, что он здоров душой и телом и что тому следует созвать баронов Логра ко дню Вознесения в город Кармелид.

LXVIII

LXVIII

Королевству Логр было от чего страдать без короля Артура. Бароны, ничего более не опасаясь от сюзерена, вели междоусобные войны, к великому ущербу простого люда. Те, кого дотоле удавалось легко удержать на верном пути, становились жесточайшими врагами мира и спокойствия: грабителями на дорогах, похитителями имущества вдов и чести девиц, бичами сирот и церквей. Надлежало найти лекарство от столь великих зол. Со всех концов королевства стекались жалобы к королеве, и даже те, кто злоупотреблял силой более других, признавали надобность восстановления верховной власти. Притом самые знатные ленники лелеяли надежду на то, что выбор большинства падет на них. Особенно король Агизель Шотландский, кузен Артура, тешил себя мечтами наследовать королю. Правда, мессир Гавейн был родней еще более близкой, но его великая преданность давала повод думать, что он откажется занять место своего дяди.

Итак, было созвано всеобщее собрание баронов. Агизель первым заговорил о том, что пора бы заместить короля Артура, коего, по всей видимости, уже нет в живых. По его мнению, корону полагалось предложить ближайшему родичу оплакиваемого короля.

Галеот же знал, что мессир Гавейн откажется ее принимать, пока не придет известие о смерти его дяди. Раскрыв ему честолюбивые планы Агизеля, он сумел убедить его решиться на это; и когда король Шотландии от имени высокородных баронов спросил Гавейна, согласен ли он стать королем, он ответил, что не возражает, если такова общая воля, «все же уповая на то, – добавил он, – что король Артур, мой дядя, не умер и скоро вернется. Тогда бароны, которые изберут меня, будут свободны от своей клятвы верности, а король не сможет держать на меня обиду за то, что я правил в его отсутствие».

Нетрудно угадать досаду и удивление короля Агизеля, когда он увидел, что мессир Гавейн согласен быть избранным лишь для того, чтобы лучше хранить трон для короля Артура, ежели тот когда-либо появится вновь. Пришлось ему смириться и, как и всем прочим, признать мессира Гавейна законным преемником спорной короны. И едва совершился выбор, как иссякли смуты и неурядицы. Мессир Гавейн обладал титулом короля; королева – его властью.