Как только Ланселот вошел в залу, полную баронов, рыцарей, дам и девиц, Галеот стал его просить, он отказался; королева стала его умолять, он отвернулся.
– Я не ищу себе новых соратников, – сказал он, – я доволен теми, какие у меня есть.
– Король вам предлагает, – пылко возразила Гвиневра, – все, что он имеет.
– Госпожа, ради Бога, не настаивайте! Не вынуждайте меня говорить вопреки моей воле: не то чтобы я держал хоть малейшее зло на короля; чтобы послужить ему, я готов идти на край света; но я не согласен более отдавать в заклад свою свободу.
Королева сочла, что миг настал: она упала ему в ноги; Галеот, дамы и девицы последовали ее примеру. Ланселот силился придать себе разгневанный вид; наконец, он своими руками поднял королеву и Галеота; и, обратясь к королю, он преклонил колени и смиренно произнес:
– Повелевайте мною, сир, как вам будет угодно.
Король в свой черед поднял его и поцеловал в уста[225].
– Благодарю, мой милый друг! – промолвил он. – Я вам обещаю лишь одно: отныне я не дам вам ни малейшего повода для гнева. Клянусь светлым праздником, который мы чествуем сегодня.
Так было восстановлено согласие между королем Артуром и Ланселотом, который возвратился в содружество Круглого Стола. И с того дня король, заново обретший милость Церкви и королевы, был уверен, что ему нечего больше желать.
LXXIII[226]
LXXIII[226]
Король Артур пробыл в Динасдароне целую неделю. Дабы наилучшим образом отметить возвращение королевы и примирение с Ланселотом, он созвал своих баронов на Пятидесятницу в своем городе Лондоне. Там он желал при всем дворе дать посвящение в рыцари юному Лионелю Ганнскому.
Никогда еще не было столь великолепного собрания баронов, дам и девиц; они прибыли в Лондон из всех городов не только Великой Бретани, но также Франции, Алемании[227] и Ломбардии.
Лионель был облачен в самые красивые и богатые доспехи. На богослужение в канун Пятидесятницы он явился в чудесных узорчатых шелках; а после службы пиршественные столы были накрыты не в залах и покоях, мало поместительных для столь многолюдного собрания, а в череде шатров, раскинутых по указу короля вдоль реки Темзы. Столы протянулись на половину лье в длину. После пиршества, где было в изобилии отборное мясо, вино и ячменное пиво, гости вышли сразиться, кто на одной стороне, кто на другой. Четыре прославленных рыцаря Круглого Стола подались в Вареннский лес. Это были мессир Гавейн, мессир Ивейн Уэльский, Ланселот и мессир Галескен – герцог Кларенс[228], сын короля Траделинана Норгалльского, брат Додинеля Дикого, племянник короля Артура по матери и, стало быть, двоюродный брат мессира Гавейна. Он был невысок, тучноват, но пылок, дерзок и полон завидной отваги. Галеот же, будучи занят беседой с королем, когда уходили четверо наших рыцарей, не мог к ним присоединиться.