И после она поведала ему все обстоятельства своей измены.

– Госпожа, – промолвил Амюстан, – я вас прилежно выслушал; но боюсь, как бы вы не отказались сделать то, что подобает.

– Я согласна на все, что вы прикажете.

– Ну что же! Если вы хотите умилостивить Бога, вам надобно признаться королю в присутствии его баронов во всем, что вы натворили, ничего не утаив и не умалив.

– И это путь к спасению моей души?

– Я уверен.

– Тогда я так и поступлю.

В другом же месте рыцари вслед за королем собрались вокруг ложа Бертоле; из его уст они узнали, как он подстроил измену. Он надоумил напасть на короля, держать его в плену и внушить ему, что девица Кармелидская есть истинная королева.

– Сир, – добавил он, – все преступления этой несчастной, лежащей при смерти, совершены ею по моему наущению. Чините надо мною самую суровую и справедливую расправу, тем сильнее вы облегчите мою душу; ибо все, что претерпит мое тело в этом мире, зачтется ей в мире ином.

Король осенил себя крестом, слушая эти признания, которым его бароны были весьма рады.

– Ах, сир! – сказал мессир Гавейн, – говорил я вам, что, последуй мы вашим намерениям, госпожа моя претерпела бы смертные муки. Но наконец-то, с Божьей и Ланселотовой помощью, время открыло нам истину.

Пока они беседовали, Артуру доложили, что мнимая королева тоже желает с ним говорить. Увидев, как он подходит в окружении свиты, она залилась слезами и взмолилась о пощаде; затем она живописала измену, в которую вовлек ее Бертоле. Все подивились, как может женское сердце вместить столько злобы и коварства[221]. Король спросил у монаха, как следует поступить с обоими виновными.

– Сир, надобно дождаться, чтобы собрались вместе все ваши бароны из Логра и Кармелида; им надлежит узнать о столь великом преступлении и вынести о нем приговор.

Король одобрил совет, а мессир Гавейн поспешил послать к истинной королеве гонца, который известил бы ее о том, что случилось, и по мере сил уговорил вернуться.

– Никогда, – передал он ей, – ни одной королеве не будет оказан прием более почетный, чем окажет вам король и все его бароны и рыцари.

Бароны Логра, собравшись в Бредигане, дабы решить участь Бертоле, постановили, что он достоин самой жестокой казни; но по просьбе мудрого Амюстана король согласился в ожидании приговора отвезти его в один старый приют. Что же до баронов Кармелида, осудивших истинную королеву, ничто не может сравниться с их ужасом, когда они узнали, каким именно образом открылась измена их девицы. Они кинулись в Сорелуа и, прибыв в Сорхо, где жила королева Гвиневра, побросали своих коней, посрезали носы своих шосс и повырывали длинные пряди своих волос; затем, упав перед королевой на колени, они возопили о пощаде: