Он начал исповедоваться во всех грехах, какие были у него на сердце. Когда он закончил, призвали баронов, и монах сказал, возвысив голос:

– Артур, я знаю тебя лучше, чем ты полагаешь. Я Амюстан, твой бывший капеллан. Я прибыл из королевства Кармелидского вместе с Гвиневрой, дочерью короля Леодагана, и никогда доселе не покидал ее[219]. Никто не знает вернее меня, которая из двух истинная наследница.

Выслушав отшельника, Артур попросил дать ему отдых; он уснул, а проснувшись, увидел, что телом здоров, как никогда прежде.

Он вернулся в Камалот вместе со старым добрым монахом; а на другой день явился гонец из Бредигана с известием, что королева желает его видеть, чуя скорую кончину.

Мудрый Амюстан посоветовал ему ехать туда и настоял на том, чтобы его сопровождать.

– Созовите всех своих людей, – сказал он, – они там не будут лишними.

Наутро все прибыли в Бредиган; король не вошел в дом самозваной королевы; он избегал даже заговаривать с нею и вечером, и на следующий день. На рассвете отшельник отслужил ему мессу, а помимо того он прослушал мессу Святого Духа и, выйдя из церкви, направился к королеве, от которой исходил столь нестерпимый смрад, что никто не мог приблизиться к ней, обойдясь без благовоний.

Он подошел к ее ложу и спросил, каково ей сейчас.

– Мне худо, – внятным голосом ответила она, – лекари не смыслят ничего в моем недуге; я бы хотела, чтобы меня отвезли в Монпелье[220]: я бы окунулась в море и не выходила из него, разве только для того, чтобы пойти в город.

– Госпожа, странствие усилит ваш недуг, и вы можете в пути умереть. Вам непременно надо исповедоваться, а я как раз привез одного досточтимого старца, который сумеет вас напутствовать.

Она жестом дала знать, что желает его видеть, и отшельник явился, готовый выслушать ее исповедь. Пока он внимал ей в уединении, один рыцарь прибыл передать королю, что старый Бертоле при смерти и просит говорить с ним в присутствии баронов.

Король Артур ушел следом за посланником, пока Амюстан увещевал мнимую королеву.

– Госпожа, вы на пороге смерти; недоставало еще вам потерять душу заодно с телом, а вы знаете, что никто не может быть спасен без чистосердечной исповеди.

– Сир, – ответила она, – вы хотите спасти мою душу, но я не вижу к этому способа. Я самая вероломная и коварная из женщин. Я наворотила столько зол, что доблестный и славный король Артур ради меня отверг свою законную супругу, красу и цвет всех дам на этом свете. Вот Господь и отомстил за нее, отняв у меня руки и ноги; но он покарал меня еще не в той мере, в какой я заслужила.