Узнав в руках Ланселота заколдованный меч, Карадок понял, что настал его последний час.

– Ах, Боже! – воскликнул он, – неужели меня предала та, которую я любил превыше себя самого!

И все же, стремясь отдалить погибельный миг, он собрал все свои силы и пустился бегом к известной ему потайной двери, ведшей ко рву глубиной в два туаза. Во рву этом был проход в темницу, где томился мессир Гавейн. Едва не сломав себе шею и надеясь прожить еще довольно, чтобы казнить своего пленника, он падает в ров, и вопреки боли от ушибов и множества ран, ярость придает ему последние силы. Он находит на ощупь дверь темницы, единственной оставшейся рукой берет с пояса ключи, с которыми не расставался никогда, и отмыкает застенок. Но в этот миг он ощущает, что на плечи ему упал Ланселот, который, препоручив себя Богу, решил его не упускать. Он глухо застонал; Ланселот сорвал с него шлем, откинул забрало и отсек ему голову. Пока он подталкивал труп ко входу в приоткрытую темницу, ему послышался жалобный голос.

– Кто там? – спросил Ланселот.

– Несчастный, достойный сострадания.

По этому голосу он узнал королевского племянника.

– Дорогой сеньор и собрат, – воскликнул он, – как вы там?

– Я еще жив; но почему вы называете меня сеньором и собратом?

– Потому что я Ланселот.

– Ах! я должен был это угадать: кто еще мог пробраться ко мне! Круглый Стол может гордиться, что в вашем лице приобрел сочетание всех доблестей разом.

Пока длилось это счастливое узнавание, девица из Башни велела принести и спустить в ров лестницу и предложила Ланселоту ею воспользоваться. И вот он поднялся и сбросил лестницу в окно мессиру Гавейну, а тот выбрался в свой черед. По голосу мессир Гавейн узнал ту девицу, что его выручала; и первым делом он припал к ее коленям. Она приказала принести доспехи, чтобы самой облачить его. Ланселот тем временем пошел показать голову Карадока рыцарям и прочим защитникам замка. Когда у них уже не осталось сомнений в гибели их сеньора, они покорились и сдались на милость победителя. Ланселот принял их благосклонно и велел тут же проводить себя в темницу к мессиру Ивейну и герцогу Кларенсу. Оба рыцаря, увидев его, не избегли доли стыда; но их избавление вкупе с избавлением мессира Гавейна легко подвигло их разделить всеобщее ликование.

Отворив ворота замка, Ланселот выехал к королю Артуру, который расположился в предместье. Вначале он представил ему мессира Гавейна, затем извлек голову ненавистного Карадока. Следом явились мессир Ивейн, Галескен, Кэй Эстрауский и все рыцари, вышедшие из Долины Неверных Возлюбленных. Бог ведает, как дивились все новым подвигам Ланселота и как ликовали и пели хвалу лучшему из лучших Галеот, Лионель, Богор, девица из Печальной башни и девица Морганы. Поведав обо всех перипетиях их совместного поиска, Ланселот попросил короля пожаловать дар девице, имеющей столько заслуг перед мессиром Гавейном и перед ним самим.