Оруженосец уезжал, когда появилась девица.

– Сир рыцарь, – сказала она Ланселоту, – дайте-ка мне ваш щит.

– Э, сударыня! Что вы хотите с ним делать?

– Употребить его лучше, чем вы до сих пор.

– Каким же это образом?

– Я привяжу его к хвосту моей лошади и пущу ее бродить меж двух лагерей, в честь бравых рыцарей, которые приходят на турнир поглядеть, чем заняты другие, и не решаются в нем поучаствовать.

Смущенный этими словами, Ланселот опустил голову вместо ответа; он пришпорил коня в сторону Дамского замка и остановил его между беглецами и преследователями. Потом, прижав щит к груди и наставив глефу, он ринулся в гущу рыцарей Девичьего замка. Повергнув первого встречного, он сжал рукою меч и стал вершить даже более подвигов, чем было за обоими рыцарями противной стороны. Беглецы приободрились; они потянулись за ним; они видели, как он разит коней вкупе с седоками, рубит руки, головы, плечи, ноги и бедра, пробивая путь свой туда, куда влечет его конь. Ничто не могло уберечь того, кто оказался досягаем для его свирепого меча: все были в изумлении; одни пали духом, другие воспряли.

Тогда те два рыцаря, что выказывали столько отваги и были уверены в победе Девичьего замка, появились опять и помчались один за другим, пытаясь остановить заступника Дамского замка. Увидев их, Ланселот развернулся; он чувствовал, что в гневе, который обуял его от насмешек девицы, он мог бы, пожалуй, чересчур тяжело ранить их или даже убить; а для рыцарства это было бы весьма прискорбно. Но вот один из них преградил ему путь и своей длинной глефой ударил его довольно жестоко, так что он откинулся на луку седла: еще немного, и он бы упал. Ланселот распрямился, взмахнул мечом и обрушил удар на шлем, раскроив его; меч вонзился в череп. Рыцарь упал, и два десятка коней пронеслись по его телу взад и вперед. Его напарнику почудилось, что тот смертельно ранен: он решил за него отомстить и ударил Ланселота глефой в самую грудь; петли кольчуги не выдержали, и если бы железо не отломилось от древка, нашему герою пришел бы конец. Ланселот же прорвал плетение кольчуги и мечом проник до грудины; рыцарь выпал из седла, и казалось, удар этот смертелен. Бойцы Девичьего замка, отчаявшись одолеть бойцов Дамского, вернулись в свои укрепления. Мало-помалу тишина воцарилась над жертвами битвы. Но Ланселота волновали два рыцаря, чьи подвиги он сам же и прервал. Первый уже приподнялся и перестал стонать, как только узнал Ланселота, когда тот подошел с непокрытой головой.

– Сир, – сказал он, – приветствую вас как лучшего рыцаря на свете! Я видел, вы не хотели напасть на меня; это я вас принудил, и я примерно наказан за свою дерзость.