– Помилуйте! Я не сделал вам ничего дурного.

– Обещай, что ты пойдешь в плен туда, куда я пошлю тебя.

– Я пойду, куда вам угодно, лишь бы не в замок Хонгефорт.

– Не тот ли, что у вас в осаде?

– Да, сир; уж лучше на край света.

– В него-то ты и пойдешь по моему приказу. Ты сдашься владелице замка в плен, да скажи ей, что тот, кто тебя прислал, к ее услугам.

– Любезный сир, пусть лучше я умру от вашей руки, чем от ее.

– Можно и так! – отозвался Богор, вновь занося над ним меч.

– Ах, сир, погодите! Я пойду. Но если там со мною скверно или подло обойдутся, урон от этого будет мне, а позор вам.

– Тебе нечего бояться. Поклянись своей честью, что пойдешь.

Сенешаль поклялся, и Богор возвратился ко второму рыцарю, который, дрожа от страха, тоже сдался ему в плен. Оруженосцы перевязали им раны, их посадили на коней, и они и направились к Хонгефорту.

– Вот уж правда, – сказала изумленная девица, – я не видела ничего подобного тому, что совершили вы; теперь я нисколько не боюсь за свою сестру; она будет свободна.

Они ехали неторопливо, поскольку приходилось ждать до поздней ночи, чтобы войти в замок. В Третьем часу они постучали в аббатство, основанное предками девицы; там они остановились, а сенешаля и его спутника отпустили продолжать свой путь в окрестности замка Хонгефорт. Те доложили Галиду, что их победил единственный рыцарь и велел им идти сдаваться в плен владелице замка.

– Сенешаль, – сказал Галид, – не входите в замок.

– Но тогда мы станем клятвопреступниками, мы дали слово; вы и сами бы не сделали того, что советуете нам.

– Ах, сенешаль! тебе не худо бы знать, что моя племянница тебя не пощадит, что она ненавидит тебя пуще всего на свете.

– Тут уж ничего не поделать; разве я не должен выполнить обет?

Так рассудив, они окликнули стражу у ворот и вошли в Хонгефорт. Девица узнала, что к ней прибыли два пленника; она вышла им навстречу. Сенешаль снял шлем, отвязал меч и бросил к ее ногам.

– Сударыня, – сказал он, – меня прислал к вам рыцарь, которого я вчера утром встретил вместе с вашей сестрой. Он нас победил и отсек бы нам головы, если бы мы не дали слово сдаться вам в плен. Вот мы здесь, делайте с нами все, что вам угодно.

Выслушав их и узнав сенешаля, девица почуяла, как сердце ее затрепетало. Она порозовела и заговорила голосом, дрожащим от утоленной ярости: