– Монсеньор Ланселот прав, – сказал он, – в праздности никак нельзя надеяться приумножить себе цену.

И тотчас, придя домой, он велел облачить себя в доспехи, кроме головы и рук, а после вернулся проститься с королевой и королем. Что же до Лионеля, он вынужден был остаться, чтобы дать время зажить своим ранам. Вот о Богоре и о том, что с ним случилось, нам и следует теперь поговорить.

CXVII

CXVII

Богор пустился по дороге, ведущей в королевство Горр, в надежде встретить Ланселота. Проехав два дня безо всяких приключений, он углубился в лес Ландон, чтобы меньше пришлось терпеть полуденный зной; ведь это было накануне дня Св. Иоанна Кипящего[310]. Едва только он снял шлем, как ему повстречалась прекрасная девица, которую он не замедлил приветствовать. Она взглянула на него и, сраженная его красотой, молодостью и приветливым видом, сказала:

– Сир, я не знаю, кто вы; но если доброта ваша сравнима с красотой, данной вам от Бога, вас, должно быть, ценят немало.

– Сударыня, – отвечал Богор, – вы, верно, смеетесь надо мною; но если вы и вправду уверены в том, что говорите, то красота, которая вам привиделась во мне, была бы неуместна, когда бы ей не вторила доброта.

– Не изволите ли вы проводить меня? Вам непременно выпадет случай показать, на что вы годны.

– Но, сударыня, если Бог дал мне доброту, упомянутую вами, мне впору ею пренебречь, дабы не впасть в грех гордыни. Однако я вас все же провожу, куда вам заблагорассудится.

Под вечер они добрались до края леса и вскоре оказались возле роскошного на вид замка.

– Вы не находите, – сказала девица, – что этот замок прочен и приятен на вид?

– Разумеется.

– А не жаль вам ту, что должна была стать его госпожой, но оказалась лишена его?

– Я бы скорее пожалел ее, – ответил Богор, – если бы ей пришлось оплакивать друга. Что же до утраты наследства, ей бы надо знать, что Бог может вернуть его, и об этом ей сильно убиваться не стоит. Но о какой госпоже вы говорите?

– О моей сестре, сир, она прекраснее и отважнее меня. Ей принадлежал этот замок и вся округа, называемая земля Брюйер[311]. Граф Алу, прежний его владелец, перед смертью передал свои угодья нам, двум его дочерям[312]. В самый год его смерти наш дядя Галид, сеньор Белого замка у въезда в Горр, приехал нас навестить и встретил у нас добрый прием, по праву положенный ему. На другой день он отозвал нас в сторонку.

– Милая племянница, – сказал он моей сестре, – я вас сосватал.

– Кому, дядюшка? – спросила она.

– Моему сенешалю, доброму и отважному рыцарю; вы будете пристроены как нельзя лучше.