Американцы часто и много говорят о необходимости обеспечить за собой право на постройку жел. дор. через Камчатку на Иркутск (кажется) с эксплоатацией прилежащего района. Вопрос этот не новый и возникал еще до войны.

А как здесь жаждут многие получить от Вас, глубокоуважаемый Михаил Васильевич, хотя бы какие-нибудь указания, что надо делать и как поступать, чтобы спасти родину от грядущего рабства ея под игом не только Германии, но и тех же союзников, вступающих ныне в наши пределы, якобы, из бескорыстных побуждений!»

Генерал Алексеев дочитал письмо, тяжело вздохнул. Что он мог подсказать? Что сказать? Он уже стар и тяжело болен. Болен оттого, что в России идёт такая свалка, что Степанов прав: Россию скоро распродадут по частям. Грязь, грызня, возня. И все эти правители выеденного яйца не стоят. Авантюристы и подхалимы. Возможно, адмирал Колчак еще может что-то сделать. Но что? А ничего он не сделает. Не сделает потому, что нет среди белых единства. Да, нужна диктатура, диктатор, но где его взять? Адмирал Алексеев хорошо знал Колчака. В честности и смелости ему не откажешь, но он вспыльчив, он не дипломат. Нет, Колчак еще больше обозлит народ, отринет от себя. Но тогда кто же смог бы объединить силы белых? Кто?

– Россия погибнет, нам никогда не выйти из разрухи, если нам в этом не помогут иноземцы. А если помогут, то прав Степанов: быть нам рабами. Может быть, спасут Россию большевики? У них сила и единство. Как я их ненавижу! Будьте вы прокляты! – выкрикнул генерал Алексеев, скомкал письмо, упал на спинку кресла и умер. Теперь некому дать совет растерянному Степанову, Колчаку и иже с ними.

16

16

– Господин генерал, умоляю, отпустить домой. Ведь он рядом. С четырнадцатого года не был дома. Неужели вы не можете понять меня?

– Бережнов, понимаю, сам не меньше тебя хочу домой, но отпустить тебя не могу. Не могу! Чугуевскую волость контролируют большевики. Появись ты на минутку – и нет тебя. Белый офицер, друг Гады, – к стенке, и весь разговор. Не просись. Ты можешь дезертировать. Пойдут с тобой Ромашка, Туранов и все друзья. Даже можешь стать партизаном, красным партизаном. Тут уж я не удержу. Нырнули в тайгу, и нет вас. Вольно ты не уйдешь от меня, ни сейчас, ни завтра. И, зная твою честность, уверен: ты не дезертируешь.

Устин откозырял, вышел из вагона генерала, не спеша направился на берег Амурского залива. Остановился у кромки моря, долго и скучливо смотрел на волны, тоже медлительные и скучливые. В голове сверлила мысль: дать клич своим парням, бежать, немедленно бежать, уйти в тайгу и отсидеться там в это смутное время. Но тут же отбросил мыслишку как никчемную. Бежать, когда Россия стоит на краю пропасти! Нет, драться и только драться!