– Ради России. И пошел не по чьему-то наущению, а по зову сердца. Народная власть и мне мила. Обрыдло уносить горшки из-под генералов.

Жаловался Ивану Пятышину:

– Ну пошто такой народ непонятственный, ить я для них делаю всё, а вот поди ты – не понимают.

– И не скоро поймут, Андрей Андреевич. Ты меня не понимал, не хотел понимать, упек на каторгу. Отсидел я свое, а ведь сидел-то в дело, ради общего дела украл у тебя деньги. Они, может быть, тоже чуть помогли. И мне ты тоже не очень понятен. Но я терплю, потому что вижу: стал нашим, с нами. А почему наш, того не пойму. Может, пояснишь? А?

– Я того сам себе пояснить не могу, просто чую, что правда на вашей стороне, вот и иду за ней. Почнете кривить, может, и супротив вас пойду. Человек ить живет не одними думами, у него еще есть душа, она, ежели человек при здравом уме, чаще и вершит человеческими делами.

– Ладно, не будем спорить, раз с нами, то наш. Придет час – все тебе поверят.

Андрей Андреевич косился на скопище партизан, думал: «А ить прав был Федька, весьма прав. Что бы я смог сделать супротив этой банды? Жамкнули, и нет меня, а со мной и хутора. А так я при деле, опять же, командир. Только дурак может пойти супротив народа. Бережнов, будто и ничего мужик, а пошел против народа. Эко всё запуталось. Может быть, надо быть с Бережновым? Нет, не подходит. Только с народом, а это значит – с Россией…»

Командиром сводного отряда избрали Степана Глазова. Бывший фронтовик, честный и понимающий мужик, боевой солдат, при Георгиевских крестах. Начальником штаба – Петра Коваленко. Создали революционный комитет, куда вошел и Федор Силов.

Ночью 4 марта отряд вошел в Ольгу. Внезапность восстания обезоружила милицию. Она сдалась без боя. Однако лесничий Ильин и начальник поста успели передать депешу генералу Розанову о восстании. Розанов немедленно выслал карательный отряд, чтобы раздавить повстанцев, ибо пост Ольга имел стратегическое значение для белых.

Ольгинцы призвали на помощь тетюхинцев, кавалеровцев, божьепольцев. Все сёла отозвались на призыв, спешили на помощь ольгинцам. Шел из Тетюхе отряд Сержанта, спешил со своими Федор Козин, торопил кавалеровцев Иван Храмцов.

Восставшие взяли в плен начальника почты, лесничего, всю милицию и геолога Ванина. Последний, когда его арестовывали, удивился:

– А меня-то за что? Я ведь не воюю против народа, я всего лишь горный инженер.

Федор Силов ответил:

– Не волнуйтесь, Борис Игнатьевич, мы вас взяли как заложника, если кто-то из наших попадет в плен к белым, то разменяемся.

– Но я мог бы больше сделать, если бы был с вами, мог бы и командовать.