Сколько он за годы войны сделал разведок, а что с того проку? Если эта не состоится, белым не будет ни легче, ни тяжелее. Будут биты, хоть убейся сам. Устин приказал спешиться, пустить коней попастись.

Подсел Туранов, лениво мял картуз в заскорузлых руках, тех руках, от которых много осталось валяться на земле голов – русских и чужеземных.

– Ну что, Туранов? Чего мнешься?

– Уходить надо отсель, Устин. Уходить с повинной к партизанам.

– Уходить? А вчера Шевченок расстрелял взятых в плен десять офицеров и пятерых солдат. Пошли, хоть умрем от пуль красных. Чудак, ведь здесь все полюбовно, все взаимно: мы – их, они – нас. А уж нас с тобой Шевченок теперь своими рученьками расстреляет. Это уж как пить дать.

– Сам подумай: белых бьют, японцы тоже не засидятся. Им бы в своем доме все привести в лад, своих бы усмирить: то рисовые бунты, то манифестации против этой войны. Может, уйти в Китай? Что-то нам надо делать. О себе подумать надо.

– А ты что думаешь, я живу без дум? В море нас столкнут, это точно. Бежать в чужие земли – душа не лежит. Ширяев говорит солдатам, что мы народная армия, а мне говорит, что мы армия грабителей и убийц. Он тоже думает, но не все думы и не каждому выкладывает. Как все в этом мире, живёт двумя душами: одна для друзей, другая для народа. Все врут и при этом своему вранью верят. Что эти призывы, воззвания? Думаешь, они писаны от чистого сердца? Черта с два! Тот, кто их писал, написанному ни на йоту не верил. Может быть, и сам после удивлялся: как это он смог так складно соврать?

– Так ты-то хоть не ври, не ври нам и себе! – впервые грубо заговорил с Устином Туранов. – Мы – твои друзья. Не люби мы тебя, то давно бы бросили и ушли к красным. Этим и держишь!

– Прости, Игорь, я не понимаю тебя. Ведь мы обычные головорезы. Кто нас примет?

– Примут. И там найдутся друзья, не все же враги. Конечно, за прошлое придется отвечать.

– Платить придётся, шибко платить.

– И ведь мы не такие уж дураки, чтобы верить воззваниям разных проходимцев, а запутаться – запутались.

– Запутались по самую маковку, а как распутаться, того не ведаю.

– Уходить надо к своим, к Шевченку уходить. Должен же он нас понять?

– Ох, Туранов, трудно ему будет нас понимать! Трудно. Он-то знает, что мы не мужики-партизаны, мы старые воины, саблю умеем держать, стрелять тоже ладно приноровились. Может быть, нам разбежаться по домам? Парни наши все из этих краев, твой дом рядом, мой и того ближе.

– Нет, Устин, разбегаться нам не след. В единстве наша сила. Так говорил Колчак, так говорим и мы. Кто-то покажет на тебя пальцем, и нет Бережнова, как и меня.