Не знает Макар Булавин, кого он выкормил и взрастил. Этому Хомину жить немного осталось, все ивайловцы поклялись, что угробят его, а за что, то скажу. Он по приказу Осада собрал в школу баб и девок. Набралось за сорок. Японцы их сильничали. Ежли до этого большинство ивайловцев держало нейтралитет, то сейчас то большинство ушло в сопки. В деревне стон и плач. Такое делали белые, но не столь открыто и похабно.

Вчера в полночь ивайловцы напали на японцев. Долго «разговаривал» пулемет. Потом смолк. Сегодня дошел до нас слух, что ивайловцы без числа перебили японцев, выгнали их из деревни, ранили Хомина, поперебили бандитов, кто жив остался, то бежали с японцами. Опять несколько девок повесились. Кто же возьмет замуж порченую? Горе и беда.

Только счас пришел нарочный от ивайловцев, просят помощи, будто японцы получили подкрепление и хотят напасть на Ивайловку и сжечь ее, побить наших людей. Всё, бросаю писать. Есть приказ строиться, затем па́дать на телеги и гнать коней на помощь нашим. Припекло! Когда мы звали их, то пришла малая толика, счас мы идем всем скопом. Жаль, нет Устина, он бы грамотнее построил дело. Но и Иван Шибалов хорош…»

Японцы не приняли боя и ушли за Михайловский перевал, партизаны их не преследовали.

Макар писал: «И снова они пришли, пришли большим числом, что нам, будь мы даже солдатами, а не партизанами, то не устоять. Все ушли в тайгу. Была взята Ивайловка. Осада приказал сжечь ее. Но наши лазутчики донесли, что от этой затеи его отговорил Хомин. Хомин будто сказал, мол, ежели вы сожгете, то вся долина восстанет против вас. А Осада будто спросил, мол, и ты тоже восстанешь против нас? Хомин ответил, что обязательно восстанет, потому как пепелище нет резона защищать. Осада будто подумал и согласился с Хоминым. Странная покладистость у этого Осады. Он пришел в нашу деревню. Здесь тоже было пусто. Пограбили что могли, но жечь тоже не стали. Захватили Мартюшева, он как-то откололся от банды Хомина и Кузнецова, приказали ему вести по нашим следам. Согласился, но сам послал своего парнишку, чтобы он упредил нас, что ведет на нас японцев. Сам чёрт не разберет этих людей! Только днями Мартюшев был против нас, счас снова пошел с нами. Весь мир в метании, все люди в мотании. Вот что творит с людом революция! Устин – беляк, Устин – красный, теперь Устин – нейтральный. Говорит, что землю будет пахать, винтовки и в руки не возьмет, кроме как на охоту.

Японцы идут. Патронов у нас мало. Почти половина ивайловцев без винтовок, ить средь них нет охотников. Вот дела… Люд есть, то воевать нечем, было оружье, то люду не было. Ждем подхода японцев. Хотим дать им жару…»